Когда обнаружилось, что у Берна имеется от нее ключ, Кристабель стала всерьез подозревать, что дом принадлежит ему. Это подозрение рассеялось, когда, пройдя по узкой тропинке, они вошли через черный ход в кухню, где появление Берна вызвало волнение среди слуг.

— Месье Берн! Какой приятный сюрприз! — воскликнул с сильным французским акцентом длинный и тощий парень в поварском колпаке. — Если бы я знал, что вы придете, я бы послал к мяснику за бараньей ногой.

Берн засмеялся:

— Я не буду обедать, Рамель. И боюсь, твоя хозяйка была бы недовольна.

Повар понизил голос:

— Эти канальи, которые сейчас наверху с леди Дженнифер, не умеют ценить баранину. Для них я готовлю только говядину. Но для вас я бы сделал баранину с луком…

— Месье Рамель! — раздался из-за двери недовольный женский голос. — Уже прошло десять минут, как я просила принести чай.

Женщина вошла на кухню и, заметив Берна и Кристабель, резко остановилась.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Миледи, — поспешно вмешался повар, — месье Берн прошел через черный ход…

— Добрый день, Элеонора, — спокойным тоном проговорил Берн.

Даже Кристабель слышала о бурном романе Берна с графиней Дженнифер. Значит, это и есть та самая знаменитая картежница, которая не моргнув проигрывает и выигрывает тысячи фунтов за один вечер. Неужели она постоянно носит платья с таким низким декольте? И кажется, повар что-то упоминал о гостях?

Откинув назад светлые локоны, которые, к изумлению Кристабель, свободно падали на плечи, ничем не скрепленные, леди Дженнифер недовольно нахмурилась:

— Я не могу принять тебя. Я плохо себя чувствую.

— Расслабься. Я все знаю о ваших сборищах по вторникам.

— Откуда? — подозрительно прищурилась леди Дженнифер.

Берн выразительно поднял бровь. Полуголая женщина тяжело вздохнула:

— Клянусь Богом, я не могу понять, откуда тебе все становится известно. Но мы не допускаем чужих, поэтому, если хочешь играть, избавься от своей приятельницы.

— Мы пришли только посмотреть. — Берн обнял Кристабель за талию, — а к тому же моя приятельница здесь не чужая. Она вдова Хавершема.

Леди Дженнифер бросила на Кристабель испепеляющий взгляд:

— Вы маркиза Хавершем? Та самая женщина, которая отказывалась приезжать с мужем в Лондон, потому что «боится светского общества»?

Кристабель немедленно ощетинилась:

— Что? Я никогда в жизни ничего…

— Да, — рука Берна предостерегающе стиснула Кристабель за талию, — та самая женщина. Как видишь, описание Хавершема не вполне соответствует истине.

— Мы все равно не можем допустить ее. Где гарантия, что она не станет сплетничать?

— Я могу поручиться за ее скромность. — Берн лениво оглядел кухню. — А если ты не позволишь нам остаться, я вполне могу намекнуть твоему мужу на то, как ты используешь особняк, полученный по наследству.

— Черт тебя побери, Берн! — Леди Дженнифер надула губки с изяществом, которое дается только очень немногим женщинам. — Ну что ж, если вы хотите только смотреть…

— Ну и прекрасно. Я хотел показать леди Хавершем лучших игроков в вист и поэтому сразу подумал о тебе и твоих друзьях.

Графиня несколько смягчилась:

— Мы действительно лучшие.

— Потому мы и здесь. — Во взгляде Берна появился дьявольский блеск. — Хотим заранее оценить соперников, которых встретим у Стокли.

— Обещаю, что в этом году вам со Стокли не достанется главный приз. Мы устроим вам хорошую взбучку.

Графиня перевела взгляд на Кристабель и принялась с оскорбительной бесцеремонностью разглядывать ее ужасное черное платье.

— Если вы собираетесь играть у Стокли, леди Хавершем, то остается надеяться, что вы разбираетесь в картах лучше, чем ваш покойный муж.

Кристабель не смогла удержаться от вопроса:

— А вы играли с Филиппом?

— Конечно. — Графиня злорадно улыбнулась. — Мы играли с ним, когда надо было наполнить карманы после большого проигрыша. Он был никуда не годным игроком.

Она рассмеялась металлическим смехом и направилась к выходу, жестом пригласив Берна и Кристабель следовать за ней. Кристабель дрожала от бессильной ярости. Пусть ее муж и не был хорошим игроком, но разве не жестоко насмехаться за это над его вдовой?

Неожиданно она почувствовала, как Берн нежно поглаживает ее по талии.