— Я этого не говорила.

— И не надо говорить. — Самоуверенная улыбка Берна и по-хозяйски снисходительное похлопывание Кристабель по талии заставили ее вспыхнуть от гнева. — Могу поспорить, что, если бы сейчас я захотел уложить вас в постель, вы бы не стали спорить.

Это было уж слишком! Резко опустив руку, Кристабель ловко схватила Берна за самые чувствительные части тела и не сильно, но достаточно ощутимо сжала их.

— Вы, похотливый ирландец! Я тоже не люблю угроз. Мы заключили сделку. Вы согласились на ее условия, а поцелуи и все прочее в них не входили. Поэтому, если вы еще раз попробуете…

— То что? Вы меня кастрируете? — Голос Берна был полон сарказма.

Кристабель растерянно заморгала. Обычно при подобной угрозе мужчины сразу же шли на попятную.

Но Берн, очевидно, не был похож на других мужчин, о чем свидетельствовало его возбуждение. А его надменные черты лица не выражали никакого беспокойства относительно грозящей опасности.

Он даже пододвинулся ближе к Кристабель, и его… штука уперлась ей в ладонь.

— Прошу вас, продолжайте. — Глаза Берна сверкали, а голос не предвещал ничего хорошего. — Посмотрим, как далеко вы готовы зайти.

У Кристабель внезапно пересохло во рту. Боже милостивый, что же делать?

Ее спасла миссис Уоттс, появившаяся в дверях с жизнерадостной улыбкой:

— Мы, кажется, нашли два платья, которые… Бог мой! Простите, я приду попозже…

— Останьтесь! — крикнула Кристабель, радуясь, что Берн стоит спиной к двери. Она попыталась незаметно убрать руку, но это ей не удалось, потому что он быстро схватил ее за запястье.

— В следующий раз, — прошипел Берн, когда Кристабель подняла на него глаза, — прикасайтесь ко мне с более дружелюбными намерениями. Понятно?

Берн повернулся к портнихе и к Розе, которая, конечно же, тоже не преминула явиться. В этот момент больше всего на свете Кристабель хотелось швырнуть в него чем-нибудь тяжелым. Ему предстоит сильно разочароваться, если он действительно надеется, что еще когда-нибудь она прикоснется к его плоти. Он только что вовремя напомнил ей, какой опасный дьявол прячется за этим элегантным фасадом. Кристабель никогда и ни за что не согласится разделить с ним постель.

Эта маркиза — боец в юбке — на самом деле собиралась его кастрировать. Ну и штучка! Покачав головой, Гэвин откинулся в кресле, наблюдая за тем, как миссис Уоттс прямо на клиентке намечает то, что необходимо переделать в кошмарном черном платье.

Кристабель упорно старалась не смотреть в его сторону. Вот уж действительно невероятное существо. То она отвечает на его поцелуи с энтузиазмом портовой шлюхи, а через минуту так же темпераментно пытается нанести ему непоправимое увечье.

Берну случалось приводить в ярость не одну любовницу, но ни одной из них не приходило в голову хватать его за яйца и угрожать кастрацией. Даже самая смелая женщина не решилась бы так испытывать судьбу.

Но полковник Кристабель — совсем другое дело. Испытывать судьбу, похоже, ее любимое занятие. И каждый раз, когда она это делает, желание Гэвина вспыхивает с новой силой. Если она будет продолжать в том же духе, ему придется постоянно жить с чем-то вроде майского шеста в штанах.

«Осторожнее, Гэвин, у тебя есть цель поважнее, чем женское тело, каким бы соблазнительным оно ни было».

— И сделайте корсаж потуже, миссис Уоттс. — Чтобы дать выход своему раздражению, Берн пытался разозлить Кристабель. — Пусть из него все выпирает.

— Постараюсь, сэр, но на это потребуется время. Я не могу просто убрать излишек в швы: тогда они станут слишком толстыми.

— Как череп у мистера Берна, — пробурчала Кристабель. Гэвин дождался, когда маркиза взглянет на него, ожидая реакции, и только после этого ответил:

— В данный момент толстой является совсем другая часть моего тела, детка.

Кристабель вся вспыхнула и резко отвернулась. Хорошо. Пусть и она почувствует неловкость для разнообразия.

Гэвин сердился на себя из-за этого неуместного возбуждения. Он должен был бы выведывать ее секреты, а не бездумно наслаждаться поцелуями.

Но к поцелуям у этой женщины настоящий талант, хотя скорее всего она об этом и не подозревает. Она не тратит время ни на какие женские штучки — притворную застенчивость, фальшивую невинность или стыдливость, которыми его любовницы пытались возбудить его пресыщенную страсть. Эти женские штучки обычно лишь раздражали Гэвина. Люди не должны врать хотя бы в постели.