— Снимите карты, Кристабель, — прошептал Берн. Он уверен, что выиграет. Ха! Еще посмотрим. Кристабель сняла карты и вернула Берну колоду.

— Вы говорили, что дадите мне фору перед началом? Начинайте раздеваться.

— Охотно.

Берн встал, обошел стол и, достав из кармана сюртука пистолет, вручил его Кристабель:

— Это, кажется, ваша вещь, мадам? Кристабель быстро выхватила оружие из его рук:

— Теперь у меня одной вещью больше на случай проигрыша.

— Оружие не считается, помните?

— Ах да. — Кристабель положила пистолет на соседний стул.

Вынув часы, Берн передал их ей. За часами последовали сюртук и жилет. Кристабель почувствовала тревогу, когда увидела, что Берн расстегивает рубашку.

— Разве не удобнее сначала снять галстук?

— — Я могу снимать одежду в любом порядке. Таковы правила.

— О! — Кристабель не была готова к тому впечатлению, которое произведет на нее вид обнаженного мужского тела. Она испуганно отвернулась, когда Берн начал вытаскивать воротник рубашки из-под тугого галстука. — А у этой дурацкой игры есть еще какие-нибудь правила, о которых мне надо знать?

— Любой предмет одежды или украшение соответствует одному очку. Мои часы, например, или каждая ваша серьга, — Берн хитро улыбнулся, — если бы они у вас были.

Черт! В следующий раз она непременно наденет украшения.

Берн начал расстегивать рукава.

— В остальном — обычные правила. Тринадцать взяток в партии. За каждую взятку сверх шести начисляется по два очка. — Вытаскивая сорочку из тесного пояса панталон, Берн не спускал с Кристабель насмешливого взгляда. — И за каждое очко выигравший получает один предмет одежды проигравшего.

Одним движением Берн стащил с себя рубашку. Кристабель изо всех сил старалась оставаться равнодушной, но это оказалось невозможным. Хотя часть груди Берна еще была прикрыта галстуком, она не могла не заметить скульптурной мускулатуры рук и широко развернутых сильных плеч. Шелковистые рыжеватые волосы кудрявились вокруг сосков, спускались к пупку и тонким ручейком убегали за пояс панталон.

Панталон, которые заметно топорщились спереди. Вспыхнув, Кристабель поспешно перевела взгляд налицо Берна. Он смотрел на нее и откровенно усмехался.

— Если хотите увидеть больше, вам надо всего лишь выиграть мои панталоны и кальсоны.

— Я… я не хотела, — пробормотала Кристабель, — я не…

— Ну разумеется, нет, — вкрадчиво произнес Берн, опуская рубашку ей на колени. — Четвертый предмет. Желаю вам выиграть все остальное.

Сердито схватив рубашку, Кристабель хотела бросить ее в общую кучу, но замерла, уловив ноздрями запах — смесь пряного масла и мускусного мужского запаха, от которого она уже успела отвыкнуть.

Она едва не застонала и с трудом поборола в себе желание прижать рубашку к лицу и вдохнуть ее аромат. Берна это, несомненно, порадовало бы. Решительно отложив рубашку в сторону, Кристабель повернулась к Берну:

— Сдавайте, сэр.

К своей радости, она выиграла первую партию, хотя и всего с одним очком. Берн при этом не выглядел огорченным. Он спокойно достал из галстука рубиновую булавку и положил на стол между ними.

Кристабель неуверенно присоединила булавку к прочим трофеям.

— Она ведь дорогая? Вам не жалко ее? — Кристабель перетасовала колоду и передала ее Берну.

Усмехнувшись, он снял карты и вернул колоду Кристабель.

— Не волнуйтесь, я никогда не рискую тем, с чем мне жалко расстаться.

— Еще одно правило? — Кристабель начала сдавать.

— Вот именно. Только дурак проигрывает в карты последнее.

Чуть позже Кристабель вспомнила это правило и порадовалась, что игра идет не на деньги. Следующая партия обернулась для нее полным разгромом. Берну достались все взятки, кроме одной. Черт бы его побрал!

Собирая разбросанные карты, он следил за Кристабель блестящими глазами.

— Шесть очков. Это значит шесть предметов…

— Я знаю, что это означает. — С чем же она может расстаться с наименьшим ущербом для достоинства?

Вдруг Кристабель осенило. Пряча улыбку, она достала из прически одну шпильку, положила ее на стол и потянулась за следующей.

Берн подскочил на стуле и громко возмутился:

— Протестую! Шпильки не считаются.

— Очень даже считаются. Вы сами говорили: «Предмет одежды или украшения». Вы же посчитали свою булавку для галстука. А какая разница?

Сердито глядя на Кристабель, Берн резкими движениями тасовал колоду.

— У вас их, наверное, штук двадцать.

— Если не больше, — насмешливым тоном ответила Кристабель, доставая очередную шпильку.