Аннабел состроила ему гримасу и показала пальцем на черную воду, плескавшуюся у ее туфелек. Она увидела, как он глянул вниз и, нахмурившись, сказал:

– Отвернись.

Она отвернулась и уткнулась лицом в сиденье кареты, но никаких летящих осколков стекла в нее не попало. Вместо этого она услышала пронзительный звук расщепляющегося дерева, вырываемого из креплений. Когда она снова повернулась, сверху лился солнечный свет. Эван целиком вырвал оконную раму из кареты и сбросил ее вниз.

– Погоди минутку, – молвил он. – Я только уцеплюсь за что-нибудь…

После чего он появился снова, уже лежа на животе и наполовину свесившись из окна с протянутыми к ней руками.

– Давай, дорогая, – сказал он. – Думается мне, это будет так же легко, как вытащить младенца из колыбели.

– Рада, что ты находишь это забавным, – ответила Аннабел, но протянула ему руки. Ручищи Эвана сомкнулись на ее руках, и одним мощным, плавным движением он дернул ее с такой силой, что она буквально взмыла ввысь, и его руки сомкнулись на ее талии. После чего он, крякнув, вытащил ее в окно и усадил так, что юбки ее свесились в пустое пространство кареты.

Аннабел уставилась на него во все глаза. Ей пришлось напомнить себе, что надо бы захлопнуть разинутый рот.

– Как, скажи на милость, ты это сделал?

– Мне не составило никакого труда поднять пушинку вроде тебя.

В какой-то момент Эван снял сюртук и закатал рукава. На руках его от кисти до локтя бугрились мускулы, а плечи, казалось, вот-вот прорвут тонкую льняную ткань рубашки. Аннабел сглотнула, подумав об Эване без рубашки на их пикнике. Он даже не запыхался.

– Откуда у тебя такие мускулы? – поинтересовалась она.

– Поднимаю дамочек, попавших в беду. Улыбнувшись ей, он спрыгнул с кареты и с плеском приземлился в канаву.

После чего поднял руки:

– Прыгай!

Она вытащила ноги из разломанного окна кареты и встала. Отсюда ей были видны раскинувшийся на многие мили темно-изумрудный лес и несколько птиц, вырывавшихся из его зарослей, точно летучие рыбы, парящие над океаном. Воздух был свеж и прозрачен и пах хвоей, темной глинистой землей и весной.

– Аннабел! – позвал Эван.

Она посмотрела вниз. В конце концов, он стоял в воде. Поэтому она, не дрогнув, бросилась вниз с опрокинутой кареты и попала ему прямо в руки с ощущением полной безопасности и удовольствия, какое бывает у ребенка, прыгающего со второй ступеньки.

Руки Эвана сомкнулись вокруг нее, и на миг жар его тела вытеснил все прочие ощущения.

– Задай мне вопрос, барышня, – сказал он. – У нас закончились поцелуи.

– Ты не хочешь уже поставить меня на землю?

– Мой ответ – «нет», – сказал он, накрыв ее уста своими. Губы его были столь же твердыми и сильными, как и его тело. Он выглядел как огромный, простодушный фермер, но целовался, как порочный лорд, которому были известны тайны ее сердца и желания, о которых она и не подозревала, покуда его поцелуи не пробуждали их.

Наконец Эван отстранился, и Аннабел взглянула на него из-под полуопущенных ресниц, сознавая, что она рада, что он по-прежнему держит ее на весу, потому что ноги ее промокли и она дрожала всем телом.

Он не улыбался. Ей это понравилось.

– Милорд! – окликнул его с дороги Мак. – Человек, которого мы послали вперед, вернулся и говорит, что в трех милях отсюда есть небольшая деревушка. Быть может, вы пожелаете отправиться туда, пока мы будем заниматься каретой? Экипажи, которые едут сзади, не могли отстать от нас больше чем на час, и я незамедлительно отправлю их к вам.

Эван протянул руку. Аннабел ухватилась за нее, и он втащил ее вверх по насыпи на дорогу. Оглянувшись, она увидела их блестящую, изящную карету, которая лежала – поцарапанная и покореженная – на боку, словно сбитая выстрелом на лету птица.

– Мы с Аннабел возьмем одну из лошадей и поедем в деревню, – тем временем сказал Эван. – Отправь остальные кареты за нами, и мы продолжим путь, пока не найдем гостиницу для ночлега.

Услышав его слова, она покачала головой, и он сказал:

– У нас нет дамского седла, Аннабел, – тебе придется ехать впереди меня.

– Эти лошади недостаточно сильны, чтобы выдержать нас обоих. Мы возьмем двух лошадей, и я прекрасно обойдусь без дамского седла.

Бровь Эвана взмыла вверх, но он сказал лишь:

– Отлично.

И повернулся обратно к Маку.

Аннабел молча слушала их разговор, пока не услышала, что он собирается взять с ними в деревню несколько слуг. Тут она положила руку ему на рукав.

– Слугам следует поехать впереди нас, – сказала она.

Вид у него сделался довольно смущенный, но он проглотил ее замечание без вопросов. Аннабел на минуту призадумалась над этим: редко какой женщине выпадало счастье встретить мужчину, который примет совет, не подвергая его сомнению. Уж конечно, ее батюшка никогда не понимал подобных вещей.