Значит, и ему неприятна сложившаяся ситуация, подумала Дорин. Она знала, что ее муж отнюдь не злой и не бессердечный человек, что ему тяжело говорить ей об окончании удобного во всех отношениях брака, столь необдуманно и поспешно заключенного. К тому же придется объяснять глупышке жене необходимость соблюдения секретности.

Дорин казалось, что стоило ей влюбиться, как она стала очень уязвимой. Вместо того чтобы обнять Роналда, поцелуями стереть с его лица напряжение, ей придется холодно и спокойно согласиться на расторжение брака, на который она тайно возлагала такие надежды. А сердце в это время будет обливаться кровью…

— Ну же, не стой на солнце. — Роналд выдавил улыбку, которая могла бы сойти за шутливую. — Садись лучше в шезлонг, под зонтик, а то обгоришь.

Маловероятно, подумала Дорин. Ее одежда прикрывала почти все уязвимые для солнца части тела. В отличие от него. Голубая вода бассейна манила, обещая прохладу. В иной ситуации Дорин мигом сбегала бы за купальником и с удовольствием окунулась.

Но, увы, предстоял серьезный разговор, и она послушно опустилась в шезлонг. Не стоять же, в самом деле, как соляной столп!

— Я хотел поговорить с тобой, — начал Роналд, стоило Дорин сесть.

Вот оно, подумала девушка. Начинается. Во рту немедленно пересохло, и сердце заколотилось так, словно собиралось выпрыгнуть из груди. Ей хотелось вскочить и убежать. И когда появилась Эсперанса, она вздохнула с огромным облегчением. Отсрочка, хотя и всего на несколько минут!

Поднос с кофе, соком, сливками, льдом и чистыми чашками был поставлен на низенький столик.

— Чудесно! Спасибо огромное, Эсперанса, — затараторила Дорин, чувствуя, как близка к истерике. — Разве не прелестно, Рон? Дорогой, ты будешь кофе или сок? В соке так много витаминов…

Увидев, что экономка собирается уходить, Дорин продолжила, не дожидаясь ответа:

— А когда будет ланч, Эсперанса? Как вам удобнее? Я думаю, стоит подать что-нибудь совсем легкое. Такая безумная жара!

Интересно, ты когда-нибудь замолчишь? — спросила себя девушка. Болтай хоть двадцать часов кряду, ничего, кроме бессмысленной отсрочки, не добьешься!

К тому же ожидание становилось почти непереносимым. Лучше, как с больным зубом, — выдернул, и все! К тому же хватит блуждать в потемках неведения. Пока брак официально не расторгнут, в сердце так и будет жить глупая надежда, ничего не поделаешь. Поэтому пора окончить бессмысленные игры раз и навсегда.

— Да, ланч в час нас вполне устроит. Спасибо, Эсперанса, — сказал Роналд.

Оказывается, экономка тем временем что-то говорила! Ну и ну! Дорин ни словечка не услышала! Мысли ее неслись вскачь, как табун испуганных лошадей, так что ни звука извне не доходило до сознания!

Эсперанса скрылась в доме. Итак, час пробил. Дорин решительно выпрямилась, откинула непослушные волосы с лица.

— Ты вроде бы хотел что-то мне сказать.

— Хотел…

Роналд замолчал, словно никак не решался продолжить. Он снял солнечные очки и аккуратно положил их на стол. Затем налил соку и отпил немного. Глаза, теперь ничем не скрытые, ничего не говорили.

— Я внимательно слушаю.

Дорин надеялась, что на лице не отражается та боль, которая словно скручивала ее изнутри в тугой узел.

Роналд слегка наклонился вперед, сцепив руки перед собой. Она не отрывала взгляда от его глаз, понимая, что стоит посмотреть на его великолепное тело, как из собранной и спокойной Дорин Линвуд она превратится в рыдающую, слабую и ничтожную Дорри-мышку.

— Мне непросто это говорить, — сказал наконец Роналд. — Ну, ты помнишь, конечно, что, прежде чем пожениться, мы заключили своего рода сделку. Так вот, со всем прискорбием хочу заявить тебе, Дорри, что не могу выполнить ее условия.

Она смертельно побледнела и закрыла глаза. Я знала, знала, что он скажет именно это. Почему же удивляюсь и огорчаюсь? Почему так предательски щиплет глаза и в горле стоит комок? Я же хотела немедленно согласиться с ним. Вот и соглашусь, решила Дорин и с трудом выдавила:

— Я понимаю…

— Мне все же кажется, что нет. — Голос Роналда звучал мягко. — Видишь ли, мне наш брак представлялся оазисом мира и спокойствия. Бизнес процветал бы под защитой нашего союза, а жизни — твоя и моя — шли бы параллельно, не пересекаясь. Я имею в виду физическую близость. Ты придерживалась всех пунктов нашего договора, должно быть, они совершенно устраивают тебя. Не так ли?

Дорин перестала что-либо понимать. И что отвечать, тоже не знала. Она просто смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых отражалось недоумение.

— Я знаю, что прав. — Роналд ответил себе сам, и голос его стал мрачен. — Когда я предупредил тебя о возможных последствиях твоего нового стиля одежды, ты моментально вернулась к старому. Но я буду честен. Мы оба заслуживаем этого. Дорин, я хочу тебя. И буду хотеть, даже если ты решишь натянуть мешок вместо платья. Я не могу так больше жить, разрываясь между желанием затащить тебя в постель и соблюсти наш договор. Полагаю, и тебе не понравится жить, зная все это.