— Дорри…

Что-то в его голосе заставило Дорин обернуться. Нет, дело не пойдет на лад, пока Ро-налд здесь. Ей никак не удастся стать независимой, самостоятельной женщиной. Уйдет он наконец или будет мучить ее дальше?

— Ты правда хочешь развестись?

Сердце Дорин едва не разорвалось от горя.

«Нет, нет! Конечно нет!» — хотелось ей закричать. Будь все иначе, мысль о разводе вообще не пришла бы в голову. Но мир, увы, несовершенен. В нем есть Гленда. Так что не стоит поддаваться искушению. А если случайно забудешь, что жизнь не фунт изюма, — посмотри на коричневый конверт на столе.

— Да.

— Понятно.

— Думаю, тебе лучше уехать, как только дороги станут проезжими.

— Допустим, я согласен. Только позволь узнать одно — почему? Одну минуту ты сияешь как солнышко, а в следующую уже заявляешь, что беременна и требуешь развода, бросаясь в меня нелепыми обвинениями. И не успел я глазом моргнуть, как ты умчалась Бог знает куда, не оставив адреса.

— По-моему все очевидно! — Вся боль, вся горечь накопившиеся за долгие месяцы одиночества, всколыхнулись в ее душе. — Я знала, что ты не собираешься заводить детей, сам сказал. А что случится, если я забеременею, поспешила сообщить милейшая Гленда. Ты бы просто вышвырнул меня! Так что я решила быть первой. Кроме того, я понимала, что ты хочешь ее, а не меня. Не прошло и часа, как я ушла, а ты уже притащил ее в дом! — Роналд побелел от гнева.

— Боже мой, вот, значит, что ты обо мне думаешь! На какие подлости считаешь меня способным!

Ладони его непроизвольно сжались. Казалось, он разобьет стену. Никогда прежде Дорин не видела мужа в такой ярости.

— Помнится, вчера ты предположила, что я брошу тебя с ребенком в маленьком деревенском домике, занесенном снегом. Или ты просто притворяешься? Знаешь, есть слово, которым обозначают женщин вроде тебя. Я не буду его произносить. Такие ни перед чем не останавливаются. Но в одном ты права: мне здесь больше делать нечего! Думаю, ты прекрасно справишься сама. Желаю всего наилучшего!

— Рон!

Но его уже не было в комнате. Хлопнула входная дверь, и послышался звук заводящегося мотора. Дорин хотелось броситься за ним, умоляя вернуться. Однако ноги упорно отказывались слушаться. Тогда она без сил рухнула на стул и разрыдалась.

Что же я наделала? Неужели все, что видела и слышала, — ложь? Должно быть, последняя возможность стать счастливой упущена. И во всем я виновата сама! — в отчаянии думала Дорин.

Через несколько минут ли, часов ли или дней — Дорин не знала: время замерло для нее, а мир превратился в царство тьмы — входная дверь снова хлопнула. Молодая женщина поднялась, пошатнулась и ухватилась за край стола. Сердце колотилось как бешеное. Роналд. Это мог быть только он!

Она едва дышала — вот сейчас он поднимется по лестнице и станет собирать вещи. Еще бы, в такой ярости не только кучу тряпья забудешь! Тем лучше, отрешенно подумала Дорин. Не придется посылать по почте. Но шаги не удалялись, а приближались.

Внезапно дверь в кухню распахнулась. Дорин не решалась поднять глаза на единственную любовь всей своей жизни — не хватало душевных сил. Даже слезы иссякли, и глаза нестерпимо горели. Никогда еще она не чувствовала себя так скверно… так безнадежно, что ли?

В кухне воцарилась тишина, словно окутавшая мир толстым ватным одеялом. Замерло все — казалось, даже часы перестали тикать. Терпеть дальше было выше сил Дорин, тем более что на столе все еще лежали остатки завтрака — такого привычного, семейного. Они даже смеялись — кто бы мог подумать?

— Что-нибудь забыл? — пробормотала Дорин, чтобы прервать тягостное молчание.

— Здравый смысл, — мрачно ответил Роналд. — Хотя бы одному из нас стоит запастись им как следует. А у тебя и в лучшие времена его было не слишком много. Я же отдался на волю чувств — и вот результат. Замечу к слову, что впервые позволил себе подобную слабость.

Чувств? Если он имеет в виду ярость, то без проявления таких чувств она легко обойдется. Зачем он терзает ее? Дорин принялась убирать со стола, чтобы заняться хоть чем-нибудь, а не стоять как истукан.

— Прекрати. — Роналд пересек кухню, отобрал у жены грязную посуду и поставил в раковину. — Сам вымою, а то ты все перебьешь. Присядь, я сварю кофе. Нам обоим не помешает выпить по чашечке. Не будь ты кормящей матерью, непременно предложил бы чего-нибудь покрепче — бренди, например. Но его, небось, и не найдется в этом доме.

Роналд аккуратно вытер со стола, сложил оставшиеся тарелки в раковину и тщательно вымыл. Остался только коричневый конверт, одним своим видом напоминающий Дорин горькую правду — муж пытался от нее откупиться. При чем тут здравый смысл, недоумевала она, вздыхая. Усталое воображение напрочь отказывало, видимо, из-за недостатка сна и нервного напряжения.

Роналд поставил чайник, наполнив его водой. Как этот человек может заниматься ерундой, да еще с таким спокойным видом, когда вселенная разваливается на куски? О каких чувствах он говорил? Или это и называется на его языке «здравый смысл»?