Шрифт:
— А вернется ли молодой принц? — озабоченно спросил Тогаи, который знал, по какой причине Комей покинул Японию.
— Должен. Учитывая обстоятельства. — Она укрепилась в своей решимости; голос ее зазвучал твердо.
— А как же женщина «эта» [2] ? — В голосе служанки сквозила насмешка.
— Супруга принца тоже вернется, — с живостью ответила Тама. — Мир меняется.
В просвещенных кругах общества давно уже шли разговоры, что следует запретить жесткое разделение народа на касты, нужно преобразовать политическую систему Японии. Даже изгои вроде Мийо будут допущены в общество. Быть может, отец ее сражался и за это, в отличие от южных кланов, стремящихся воплотить свои консервативные убеждения и порядки в быту.
2
«Эта» — каста париев в средневековой Японии. Ликвидирована в 1871 г., но остатки неравного положения сохранились до настоящего времени.
— Когда мы вернемся, я дам вам знать, — подтвердила Тама свои мысли и улыбнулась, внезапно ощутив уверенность, что все реально осуществимо. Даже спасение возможно. — А теперь идите, — поторопила она слуг. — Разлетайтесь как птицы и оставьте сотни следов, где пройдет враг. Настанет день, когда мы встретимся, — произнесла она убежденно. — И пусть богиня милосердия защитит вас и утешит.
Надежда, пусть даже слабая, и в ужасном горе этой ночи благословенна. И Тама отчаянно хотелось верить, что судьба указует ей путь к спасению.
Она доберется до Эдо, купит билет до Парижа и привезет брата домой.
Разве не сказал он, словно в предвидении, в ночь отъезда: «Если когда-нибудь тебе понадоблюсь…»?
Нарядившись крестьянским мальчиком, Тама отправилась на юг, избегая оживленных дорог с их сторожевыми постами и заставами, присоединяясь, когда было возможно, к толпам паломников, держащих путь к местным святыням, иногда решаясь проехать на повозке, запряженной быками, и неизменно стараясь не выделяться среди людей.
Снега севера постепенно сменил бурый пейзаж, пыль, поднятая северо-западными ветрами, все густела по мере приближения к Эдо. Продвигаясь к югу, Тама прослышала, что сёгун [3] — человек, ради которого погиб ее отец, — удалился в свои владения и отныне в поместье изучал китайскую поэзию и наслаждался уютом уединения. Ее чувство долга сильнее разгорелось от негодования и обиды. Несправедливо, что принц Ёсинобу жив, в то время как ее отец погиб, его поместья конфискованы, а племя клана Отари заклеймили, как предателей, позором [4] .
3
Сёгун — звание диктатора, предводителя самураев.
4
Неотомщенный самурай считался опозоренным. Его хоронили без почестей, а род его лишался всех званий и владений.
Адауши — кровная месть — в Японии почти священна.
Быть может, настанет день, и ей удастся расквитаться с Ёсинобу за отца.
Когда она добралась до города, думы о возмездии уступили место мыслям о насущном: следует найти корабль, который доставит ее во Францию. В столице шпионы шпионят за шпионами. На каждую государственную должность назначаются два чиновника, чтобы следить друг за другом. Ведь осторожность, недоверие и подозрительность — следствия теперешней власти диктатора, автократии. Но в городе с миллионным населением одному крестьянскому мальчику, быть может, удастся остаться незамеченным.
Добравшись до Ёсивары, легендарного увеселительного квартала любви, в котором скорее всего можно, сохраняя анонимность, найти надежного капитана, она остановилась, чтобы дождаться, пока завечереет, изучая окружающую обстановку сквозь кисею дождя. В таком месте можно затеряться.
На самом деле ее могли здесь схватить и выставить на продажу, если бы солдаты микадо оставили ее в живых.
Но пока что ее не схватили.
Одетая в грубую одежду, скрывая лицо, с длинными волосами, заплетенными в косу, защищаясь от дождя и бдительных взглядов плетеной шляпой амигаса, Тама скользнула через освещенные факелами Большие ворота. Идя по главной улице Накано-Тё, по обеим сторонам которой стояли голые по зиме вишни, она старалась держаться в гуще людей. Народу, несмотря на дождь, было полно. Рикши наперебой зазывали выходящих посетителей или высаживали новых, приехавших искать удовольствий в веселых домах, ресторанах, модных лавках и роскошных магазинах, в театре Кабуки, где традиционно все роли исполняют мужчины. Вдоль мостовой у фонарных столбов бродили разносчики, мелькали их с веселенькой набойкой яркие тенты и надрывались многочисленные торговцы-зазывалы едой с тележек. В воздухе стоял звон самисэнов [5] , из веселых домов неслись голоса, громко распевающие нагауты.
5
Самисэн, сангэп — трехструнный щипковый инструмент типа лютни.
Ёсивара стала еще популярней с тех пор, как император перенес столицу в Эдо; иностранцам стало позволено вести дела в городе. А кето — волосатые варвары — сейчас ей очень нужны. Удача и мексиканское золото позволят ей купить билет и уехать из Эдо.
Она опасливо и осмотрительно пробиралась по улице, и сердце у нее в груди частило барабанную дробь. Страшилась, что ее поймают, да и, кроме того, для барышни благородного рода оказаться в таком квартале просто неслыханно. С другой стороны, заморские капитаны — главные потребители экзотического товара, который предлагала Ёсивара, и Тама намеревалась найти какого-нибудь бородатого иностранца, который увезет ее подальше от врагов.
Внезапно в ее поле зрения возникло знакомое лицо, и, пробормотав благодарственную молитву, она выбралась из человеческого потока, текущего по оживленной улице. Найдя укрытие под навесом, она рассматривала красный лаковый паланкин и дородного моряка, курящего трубку, прислонясь к нему. Не узнать его невозможно — огромный, с рыжими, как морковь, волосами и такой же бородой. Впервые она его увидела в Ниигате прошлым летом. В качестве первого помощника он сопровождал своего капитана на встречу с ее отцом и с ней самой туда, где правитель Отари закупил пять тысяч магазинных винтовок и двадцать пушек.