— Скажите, что я могу для вас сделать, — предложил он.

— А вы достаточно трезвы, чтобы меня понять?

Брови его взлетели, в глазах мелькнула веселая искорка.

— Ненадолго, боюсь. Хотя ваше появление оказало весьма отрезвляющее воздействие.

У нее хватило такта улыбнуться:

— Полагаю, сейчас не время для излишней щепетильности.

Он усмехнулся:

— Я думаю. Разве что у вас имеются другие возможности. Хотя мне кажется, у вас их нет. Почему бы вам не попросить у меня того, за чем пришли?

Его туповатость обескураживала, но она не могла его винить. Он лучше понимал, с каким риском связаны подобные вещи.

— Мне нужно добраться до Европы, чтобы привезти домой брата. Я вам хорошо заплачу.

— Прекрасно.

Ее чутье мгновенно послало ей сигнал опасности. Почему он так легко согласился?

— У вас никаких вопросов? — Она внимательно изучала его. — И никаких опасений?

Пожатием плеч он отмел многочисленные и разнообразные опасения; большую часть из них вызвало сознание того, что головы ему не сносить.

— Ничего, что касалось бы вас, — только и сказал он. — Мой груз вскоре будет на борту, или так по крайней мере мне ежедневно обещают в торговых домах Осаки, — добавил он с легкой иронией в голосе. — Конечно, сроки в Японии очень растяжимы, но как только шелк действительно окажется на борту, я поплыву в Лондон. Высадить вас на берег в Кале не составит мне труда.

— И вы совершенно не испытываете страха перед властями?

У него мелькнула мысль о том, что вот сейчас-то и уместно передумать, и в течение секунды удивлялся, почему поступает так по-рыцарски. Наверное, старые привычки умирают с трудом, или, быть может, он слишком легко поддается обаянию экзотической красоты. Вполне вероятно, он вовсе никакой не рыцарь.

— Надеюсь, вы будете так же хорошо скрываться, как делали это, очевидно, от самого Вакамацу, — отрывисто проговорил он, подавляя бессознательно проснувшееся вожделение, которое только усложнило бы и без того уже непростое положение. — Если будете прятаться, с властями проблем не возникнет. Хотя для пущей безопасности утром я отвезу вас в укромное и благонадежное место. А если отправимся в путешествие сегодня вечером, каждый караульный на Токайдоской дороге донесет о нас властям.

Она понимала, какое это преимущество — затеряться в толпе, так же, как понимала, что он согласился помогать ей без особого желания.

— Дом Отари в долгу перед вами. — Лицо у нее по-прежнему серьезное. — Мы умеем быть благодарными.

Если бы кто-то спросил у него, по какой такой причине он совершает очередную глупость, не нашелся бы, что ответить. После того как потерял свою плантацию, жену и чуть не лишился корабля в войне, в которой не участвовал, он больше не доверял причинам и следствиям. Только извлекал из них прибыль.

— В создавшихся обстоятельствах за то, чтобы вывезти вас из страны, я потребую весьма значительную сумму, — холодно подытожил он, не желая ее благодарности. Он предпочитал заключить обычную сделку, которая выгодна им обоим.

Она обратила внимание на внезапный холодок в его голосе и снова усомнилась, можно ли ему доверять. Но ей необходимо добраться до брата, а капитан Драммонд единственный подходящий для этой цели.

— Назовите вашу цену, и я заплачу сполна, — произнесла она.

Когда часом позже мэцукэ Хироаки — главный инспектор полиции — вошел в приемную своего кабинета, лицо его было свирепым. Будучи правительственным инспектором, он докладывал и отчитывался непосредственно перед вышестоящими чиновниками, советниками микадо. Он высокого мнения о себе, осознает собственную значимость.

— Полагаю, твои сведения важны, — холодно сказал он, — раз ты посмела оторвать меня от удовольствий.

Сунскоку прекрасно его понимала, потому что почти все вечера он проводил со своей любовницей. И если бы Хироаки не выкупил в свое время ее договор с «Зеленым домом», она, Сунскоку, могла бы упомянуть и о своих неудобствах, ведь ей пришлось так долго ждать.

— Думаю, вы сочтете это интересным, — отвела она свои мысли и сдержанно улыбнулась ему, выпрямившись после поклона. Он обещал дать ей свободу через два года, если она ему хорошо сослужит, и поэтому следует смириться и быть покорной. — Вам что-нибудь говорит имя Отари?

— Не дурачь меня, — бросил он, но сразу же жестом предложил ей войти в кабинет, приказав телохранителям оставаться снаружи.

Войдя в личные апартаменты, он осторожно двинул за собой дверь и повернулся к Сунскоку, которая снова пала ниц, как полагается перед таким высокопоставленным лицом, как Хироаки.

— Что ты имеешь сказать мне? — Голос его звучал отрывисто. Он не стал поднимать ее с колен, как сделал бы, захотев проявить любезность.

Ясно, что старается скрыть волнение. Неужели этот старый дурень не понимает, что она видит его насквозь? Неужели думает, что она выжила в Ёсиваре только из-за своей красоты?