И все же трудно не питать к нему симпатии. У него острый ум, и даже дерзость его на удивление притягательна.

В прострации она услышала его мелодичный голос:

— Как вам будет угодно, госпожа. Но мы будем следовать за вами. — Он обернулся к Лайму: — На случай если вам понадобится наша помощь. Найл Макларен не пренебрегает своим долгом.

Сабрина была бесконечно благодарна ему, когда он отпустил, наконец, ее дрожащую руку, и бесконечно потрясена тем, как стремительно изменилось его лицо.

Взгляд его был холоднее льда, когда он повторил:

— В горах опасно. Вам бы надо как можно быстрее вернуться в Эдинбург, там ваше место.

Сабрина пристально на него посмотрела. Во взгляде его опять полыхала злоба. Сам воздух, казалось, был насыщен угрозой. Макларен отступил на шаг.

— Мы еще встретимся, — мрачно произнес он, давая понять, что он этой встречи совсем не ждет.

— Выйти замуж? — Сабрина судорожно сглотнула. — Вы хотите, чтобы я вышла замуж за Макларена?

Сабрина в ужасе смотрела на деда.

— Да, женщина, — с досадой проскрипел старик. — Ты последняя надежда клана Дунканов. Твой союз с Маклареном обеспечит будущее нашему племени.

Сабрина покачала головой. Так вот зачем Дункан вызвал ее к себе. Вовсе не для того, чтобы попрощаться с ней перед смертью. Она была нужна ему, чтобы защитить свой клан. При этом ее чувства его совершенно не интересовали. Ангус приступил к делу немедленно, без лишних разглагольствований.

— Я умираю от сердечной слабости, женщина, и дол жен завершить все мирские дела. Прежде всего передать тебе заботу о моем клане.

Боевой командир клана, такой же яростный и грозный, каким она его помнила, не выглядел умирающим. На его щеках, изборожденных морщинами, играл здоровый румянец; он был мускулистым и крепким, правда, страдал одышкой.

— Я не понимаю, — сказала она наконец.

— Чего тут непонятного? Твой клан нуждается в тебе, Сабрина.

— Это я понимаю. Но Найл Макларен… Он не мог согласиться на этот брак.

— Он согласился, женщина.

У Сабрины кружилась голова. Она поднесла руку к виску.

— Но почему выбор пал на меня?

— Ты ведь наследница, не так ли?

Ну да, конечно, с горечью подумала Сабрина. Ее приданое — вот что в первую очередь привлекало любого из потенциальных ухажеров.

Но Найл Макларен при его-то способностях мог обольстить любую женщину, которую пожелает. В том числе и с приданым. Сегодня он нисколько не обрадовался их встрече.

Должно быть, он уже знал о планах Ангуса.

— Выбор у него большой, — возразила Сабрина. — Он может найти женщину с таким же приданым, как у меня. Уверена.

— Есть и другие причины. Наши владения граничат, у нас общие враги. Он вождь сильного шотландского клана и готов сражаться с врагами до последнего.

Сабрина обвела взглядом спальню деда. Комната тонула в полумраке, на тумбочке у кровати горела всего одна свеча. Она смутно помнила этот дом, больше напоминавший средневековую крепость. И спальня эта, сразу было видно, принадлежит воину. Каменные стены украшало оружие, которого было больше, чем гобеленов. Громадная кровать и громадный камин. Вот и вся обстановка. Этот дом на протяжении многих веков был форпостом, гнездом клана Дункана.

— И все же, — пробормотала она, — этого недостаточно, чтобы Макларен согласился на брак.

— Говорю тебе, женщина, он согласен. Для него такой союз выгоден. Брак соединит два клана в один.

Политические браки между союзническими кланами не были такой уж редкостью. Возможно, Макларен пожелал усилить свои позиции.

— Теперь ты видишь, как важно, чтобы ты за него вышла? — Ангус не просил, а приказывал. — Когда я умру, Бьюкенены перебьют наших сородичей, если во главе племени не будет сильного вождя.

Сабрина неохотно кивнула. Она прекрасно понимала, чего хочет от нее дед. Он хочет, чтобы она вышла за человека достаточно сильного, способного защитить ее сородичей от общего врага.

Найл Макларен не из тех, кто станет щадить ее чувства и ее гордость. Брак с ним обречет ее на страдания. Он мимо ходом разобьет ее сердце и даже не заметит.

Нет, эта идея Сабрине решительно не нравилась. Они совершенно друг другу не подходили. Дважды им доводилось встречаться, и оба раза он ясно дал ей понять, что никакой симпатии к ней не испытывает.