Но нет — она облегченно вздохнула. Он не был абсолютно наг. Его бедра были прикрыты тартаном.

Совершенство его тела потрясало. Сабрина, словно завороженная, не могла отвести от него глаз.

— Вам никто не говорил, что разглядывать людей не прилично?

Сабрина покраснела, готовая пуститься наутек. Этот по веса, черт его подери, прекрасно понимал, какое производит впечатление, — она видела пляшущий в его голубых глазах насмешливый огонек.

— Чем могу служить, госпожа Дункан? — спросил он с сарказмом.

— Я пришла, чтобы… нанести вам визит, — ответила она, при этом голос ее дрогнул.

— Это я понял.

— Вы не получили моего послания, в котором я просила вас приехать?

— Сожалею, но был занят и не смог вас навестить.

— Это я поняла, — не без язвительности ответила Сабрина, окинув взглядом его едва прикрытое тело.

Найл пожал плечами и поправил тартан, чтобы прикрыть рану.

— У вас есть весьма скверная привычка появляться тогда, когда вас менее всего хотят видеть, мадам. Она спокойно встретила его наглый взгляд.

— У меня и в мыслях не было мешать вашим удовольствиям. Я лишь надеялась, что вы сможете уделить мне всего пять минут вашего драгоценного времени.

— Пять минут, пожалуй, могу, — скривив в усмешке губы, протянул Найл. — Я весь к вашим услугам, госпожа. Вы можете располагать мной, как пожелаете.

Да, его дерзость не знает границ, подумала Сабрина, не вольно любуясь им. Негодяй смеется над ней. И даже не скрывает этого.

Она хотела повернуться и уйти прочь, но ведь она дала себе слово, что не уйдет отсюда, пока не сочтет, что ее миссия выполнена. Состояние неуверенности, в котором она пребывала последние три дня, оказалось настолько мучительным, что она не желала терпеть этой пытки дальше. Пора расставить точки над i.

— Хотелось бы узнать, не желаете ли вы одеться.

— Зачем? Вам не нравится, как выглядит голый мужчина?

Сабрина не нашлась что ответить. Да и не пристало леди отвечать на подобные вопросы.

— А может, вы просто очень влюбчивая?

У него хватило дерзости высказать подобное предположение, будь он неладен.

— Я не влюбчивая…

— Тогда почему вы продолжаете стоять у порога?

Лицо Сабрины стало пунцовым, но она все же сделала шаг в его сторону, оставив при этом на всякий случай дверь приоткрытой. Однако она застыла на месте, когда Найл, закинув руки за голову, вальяжно потянулся, играя мускулами.

Он поморщился, но, увидев ужас в ее глазах, засмеялся, обнажив ряд белоснежных зубов.

— Добро пожаловать в мою юдоль зла, госпожа Дункан.

Глаза его и впрямь недобро блеснули, и Сабрина поморщилась от обиды, но этот недобрый блеск, эта непонятная угроза в его словах и взгляде помогли ей стряхнуть наваждение.

— Не нахожу эту тему подходящей для шуток, милорд.

— Это видно.

— Вероятно, вы не видите ничего неприличного и в том, чтобы принимать леди практически голым. Но судя по тому, что я о вас слышала, это вполне в вашем духе.

— А-а, кажется, вы снова взялись за старое! Вы меня порицаете?

— В тех кругах, где я выросла, в кругах не самых продвинутых, приставать к служанкам действительно не принято. И человека, который так поступает, наше общество осуждает.

Найл покачал головой с обиженным видом.

— Отчего вы так скоры на упреки? С чего вы взяли, что я всегда готов воспользоваться слабостью вашего пола?

— Возможно, потому, что всякий раз, как мы встреча емся, я застаю вас за этим занятием… за искушением слабых женщин.

— Не люблю спорить с дамой, но вынужден заметить, что женщины, которых я искушаю, никогда не против того, чтобы я их искушал.

— Сомневаюсь, что если бы кто-то из них и был против, это послужило бы для вас помехой, — насмешливо произнесла Сабрина.

— Пожалуй, вы правы, — согласился он.

— Разумеется. С вашей-то настойчивостью.

— Не говоря уже о моем обаянии и остроумии.

Сабрина закрыла на мгновение глаза, мысленно обращаясь за помощью к высшим силам. Таких самоуверенных типов она еще не встречала. Как же хотелось поставить его на место!

— Разбить сотни женских сердец и похваляться этим словно подвигом? По-моему, это достойно лишь осуждения.

— Послушайте, я ведь никогда не делал этого с умыслом.

— Это я понимаю. Вы просто не можете удержаться от того, чтобы походя не разбить кому-то сердце.

— И какой отсюда вывод? Кем вы меня считаете?

— Бабником, дамским угодником…

— Гедонистом, — с ленивой усмешкой продолжил он. — О да. Я хорошо помню, какого вы обо мне мнения.

— Вы станете его опровергать?