Уже в доме она, с усилием стряхнув с себя дремоту, по просила его не будить Ангуса.

— Ему вредно волноваться.

— Ты беспокоишься обо всех, кроме себя. Где ты спишь?

— Какое это имеет значение?

— Я уложу тебя в постель. — Она заметила мрачноватую усмешку на его губах в неярком свете утра, пробивавшемся сквозь высокое стрельчатое окно. — Не бойся, я не стану на тебя покушаться, пользуясь тем, что ты ранена. Несмотря на мою репутацию. Твою рану надо перевязать.

Он понес ее наверх.

— Это неприлично, — слабо запротестовала Сабрина. — Надо было позвать служанку.

— Будить слуг ни к чему. Я и сам справлюсь. Какая дверь?

— Последняя справа. Но вы не можете… Вы не должны находиться в моей спальне. Это нарушение приличий.

— Ну и что? Не успеют сплетники слова сказать, как ты станешь моей женой.

Сабрина нахмурилась и покачала головой. В ушах стоял звон. Перед глазами все плыло. Должно быть, она ослышалась.

Она знала, что ей следует в более категоричной форме сказать ему, что никакой близости между ними быть не может. В то же время ей не хотелось, чтобы Найл ее отпускал. Ей хотелось чувствовать тепло его рук, его прикосновения, запах его тела.

Проклиная себя за слабость, Сабрина закрыла глаза и вздохнула.

Через мгновение Найл опустил ее на постель, зажег свечу и стал что-то искать.

Нашел и сел рядом с ней на кровать.

Найл осторожно прощупал ткани по всей длине предплечья, и Сабрина вдруг почувствовала острую боль, даже слезы выступили на глазах.

— Сожалею, моя хорошая, но я должен это сделать.

Он кинжалом отрезал левый рукав ее одежды. Рана оказалась глубокой.

Сабрина прикусила губу, чтобы не стонать.

— Должен признаться, — сказал Найл, чтобы как-то ее отвлечь, — что вообще-то не в моих правилах раздевать даму, прибегая к помощи ножа… Могло быть и хуже, — заметил он, возвращая кинжал за пояс. — Но рану надо прочистить. Я вернусь через пару минут.

Сабрина снова забылась сном. А когда очнулась, увидела рядом с Найлом графин виски и стакан.

— Я не смог найти опийную настойку. Давай-ка пей! — приказал он и поднес стакан к ее губам.

Она заставила себя проглотить огненную жидкость.

— Тетя говорила, что следует опасаться мужчин, которые спаивают наивных.

Он одарил ее светлой широкой улыбкой.

— Вас, госпожа Дункан, наивной никак не назовешь. Созрей в моей голове какой-нибудь хитроумный план, вы тотчас же разоблачили бы меня.

Едва ли ему пришло бы в голову затевать против нее нечто хитроумное, с горечью подумала Сабрина.

Найл встретил ее грустно-задумчивый взгляд. Он не понимал, почему его так влечет к ней. Обескровленные губы, бледное лицо. Обстоятельства, никак не способствующие вожделению.

Желание уложить эту женщину в постель не покидало его. Может, эта серая мышка колдунья? Он хотел изведать ее губы на вкус еще раз. Лечь с ней в ее девственную постель и накрыть ее своим телом. Хотел войти в нее, почувствовать шелковистую кожу ее бедер. Изведать тайные глубины ее чувственности.

Проклятие, ему пришлось напомнить себе, что она была ранена, когда защищала его.

Он стиснул зубы и сказал насколько мог спокойно:

— На этот раз ваша девственность останется при вас. Я должен разобраться с вашей раной.

Он смыл кровь вокруг раны и виновато посмотрел на нее.

— Боюсь, сейчас тебе будет больно, сладкая, но это надо сделать, чтобы рана не загноилась. — И он плеснул виски на рану.

Сабрина закричала. Не удержи Найл ее за плечи, она соскочила бы с кровати.

— Все, расслабься! — Видя, как храбро она сражается с болью, Найл наклонился к ней. — Все уже позади, девочка, — прошептал он возле ее виска. Он обнял ее, вдыхая нежный аромат ее волос.

Сабрина тяжело дышала, превозмогая боль.

— Может, мои родные и не слишком меня почитают, но если ты меня убьешь, спасибо не скажут.

Он чуть отстранился и с усмешкой, завораживающей ее, сказал:

— В самом деле?

— Если я умру… тебе придется избавляться от тела, а с этим могут быть проблемы.

— Я спрячу его в сундук.

Она невольно засмеялась, и это вызвало новый приступ боли.

— Потише, тигрица. Береги силы.

— Я не тигрица, — еле слышно пробормотала она. — Ты сам сказал, что я мышь.

— Я ошибался. Вынужден это признать после того, как ты приняла на себя удар.