— Ты… Ты можешь продолжать.

— Я не тороплюсь, детка, — солгал он. — У нас вся ночь впереди. Я сделаю так, как ты хочешь.

— Я? Но я не знаю, что делать.

— Слегка пошевели бедрами.

Она попробовала пошевелиться под ним. Пульс ее участился, когда она почувствовала, что он еще глубже вошел в нее.

— Что ты чувствуешь?

Языки пламени, хотела сказать Сабрина, хотя она не знала, как выразить свою мысль.

Он увидел ее замешательство и улыбнулся. С бесконечной нежностью он усилил давление своих гранитных бедер, прижавшись к ней еще теснее и еще глубже наполнив ее собой.

— Я хочу тебя, — пробормотал он хрипло.

И вышел из нее почти целиком. Сабрина вскрикнула.

— Больно?

— Нет… — Боль ушла в промежутке между первым гулким ударом сердца и вторым и уступила место возбуждению.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Нет, — прошептала она. Он выждал немного, снова вошел в нее и с каждым разом входил все глубже.

Он почувствовал, что она близка к оргазму.

— Да… Вот оно… любовь. Отдайся ей. Дай мне почувствовать твое наслаждение.

— Я не могу, — хрипло прошептала она. То, к чему она так стремилась, было совсем рядом, но она никак не могла до него дотянуться.

— Еще как можешь!

Он начал медленно двигаться в ней, возбуждая ее, подбадривая нежностью, но при этом удерживая собственную страсть под контролем.

Сабрина закрыла глаза. В лоне у нее разгорелся настоящий пожар. Она запрокинула голову и застонала от наслаждения.

Найл ускорил ритм. Сабрина изнемогала от томления. Она вжалась в него и стала двигаться с ним в одном ритме.

— Ну, застони для меня, любовь моя! Задрожи для меня…

Она и впрямь была как в лихорадке. Еще немного, и наслаждение перельется через край. При следующем его толчке она всхлипнула, но он был беспощаден. Он ждал от нее полной капитуляции и не останавливался.

И тут она выгнулась дугой, заметалась. Она билась под ним в конвульсиях, извивалась, кричала, цепляясь за его плечи, не замечая, что впивается в его кожу ногтями.

Он едва сдерживался, чтобы не кончить, как он это называл, разрядкой. Но не сдавался. Он пил губами ее стоны, он прижимал ее к себе. И когда она пришла к финишу, он замер. Она всхлипы вала, не в силах справиться с эмоциями, и ему казалось, что сердце его разорвется. Ей требовалось время, чтобы осмыслить произошедшее, но он не мог больше ждать.

Закрыл глаза, и тут острое, как молния, и необъятное, как вселенная, наслаждение пронзило его, и наступила разрядка. Он не отпускал ее и после того, как все кончилось. То, что было между ними, превзошло самые смелые его ожидания. Он доставил и ей немалое удовольствие. Он прочел это в ее томном взгляде, когда она нехотя разомкнула веки. Но он также причинил ей боль.

— Это ты называешь разрядкой? — Голос ее был слегка охрипшим.

Вопрос его удивил.

— Да, именно это. Французы называют это la petite mod — маленькая смерть.

— Как это верно! Я подумала… На мгновение мне показалось, что я умираю.

— От боли?

— Нет, от наслаждения.

— Тебе понравилось?

— Нет слов, чтобы выразить то, что я чувствовала.

— Я восхищаюсь твоей искренностью.

— Опять насмехаешься надо мной?

— Нет. — Найл посерьезнел. — Я опасался, что боль помешает тебе испытать наслаждение.

— Вначале мне действительно было больно. Но потом…

— Что же было потом?

— Я почувствовала… Это было… Мне трудно объяснить.

— Попытайся.

— Мне казалось, будто я парила в воздухе, потом падала, а ты старался меня поймать.

Он отстранился и посмотрел ей в глаза. В его взгляде она прочла удовлетворение.

Найл прижался губами к. ее виску, приподнялся и укрыл их обоих одеялом, одной рукой обнял ее за плечо, другой — поигрывал ее каштановым локоном.

Сабрина вдыхала запах его тела, снова и снова вспоминала то, что ей пришлось пережить, все еще не веря, что та кое возможно. Найл, конечно же, победил, но и она не чувствовала себя проигравшей. Может, завтра ей придется узнать, что она не единственная в его жизни. Но не сегодня.

«Я хочу тебя», — сказал он ей. Сколько женщин слышали те же слова из его уст? В этой самой постели? Он постарался ввести ее в мир плотской любви с нежностью, но и в этом смысле она, конечно, была исключением.

Сабрина постаралась подавить приступ ревности. Она не льстила себя надеждой, что Найл считает ее не такой, как остальные. Что она способна занять в его сердце и в его постели особое место.

Страсть была для Найла игрой, а сам он — азартным игроком. Было бы верхом глупости признаться ему в том, насколько ошеломила ее «игра в любовь».