При всем достатке, в котором жила семья, Сабрина всегда считала, что деньги тратить надо лишь на самое необходимое. Все в ней восставало против неоправданных трат. Лишние наряды она считала непозволительной роскошью.

— За ткань уже уплачено, — сухо отвел все ее возражения Найл. — К тому же твой отчим сам пожелал, чтобы из подаренной ткани тебе сшили наряды.

— Но нанимать швею нет необходимости. Я сама умею шить.

— Я бы предпочел, чтобы наряды моей жены хоть как-то приближались к моим представлениям о стиле и моде, — сухо заметил он.

Когда Сабрина заговорила о дороговизне, Найл, удивленно взглянув на нее, сказал:

— Не так много найдется женщин, которые отказались бы от нового платья.

— Возможно. Но я надеюсь, что хоть чем-то отличаюсь от жеманных вертихвосток, с которыми вы общаетесь.

Он смотрел на нее, едва сдерживая смех.

— Разумеется, отличаетесь. Но раз уж вы стали женой лорда, то надо держать фасон. Тебе нужно носить платья, которые подчеркивали бы твое достоинство. Я по-прежнему считаю, что хорошенькая женщина должна быть одета в кружева и шелка.

— Если бы я была хорошенькой… Он прижал палец к ее губам:

— Тихо, моя сладкая. Будь умницей и прости мне мои маленькие слабости.

Сабрина прикусила язык — она понимала, что протестовать бессмысленно. Найлу слово «нет» знакомо лишь понаслышке. Он знал, как уговорить женщину, и ради этого был готов на все.

Но когда портниха пришла снимать с нее мерку, Сабрина, к своему ужасу, обнаружила, что Найл собирается при этом присутствовать. Он уселся в кресло перед камином и заявил, что хотел бы давать советы. Сабрина решила не закатывать сцен, и ей не оставалось ничего иного, как смириться с его присутствием в собственной спальне.

Она старалась не замечать его, когда снимала платье, но взгляд его ощущала физически, словно прикосновение. На нем были кожаные штаны и жилет, волосы убраны назад в хвост, и он, по всей видимости, вполне комфортно чувство вал себя среди бобин с тканями. Однако исходящая от него энергия не прибавляла комфорта его жене. И едва она увидела, как заблестели его глаза, когда портниха приложила к ее груди кружевное полотно, Сабрине стало не по себе.

— Декольте надо сделать глубже, — сказал Найл. — Чтобы показать ее грудь во всей красе.

— Это неприлично, — запротестовала Сабрина. Портниха согласилась с Найлом.

— Ничего страшного. Днем под корсаж можно что-нибудь подложить, если скромность не позволяет вам носить глубокое декольте.

— Верно. Фишу придаст вашим чертам мягкость, это вам очень пойдет.

Сабрина опять что-то забормотала насчет цены, однако Найл отмел все возражения одним небрежным жестом.

— Эти простые платья не идут ни в какое сравнение с теми баснословно дорогими нарядами, которые сейчас носят в Европе. Там бальное платье стоит столько, сколько фермеру хватило бы на целый год безбедной жизни вместе с семьей. Так что эти наряды обойдутся в сущие гроши.

Найл был неистощим на советы.

Когда портниха закончила работу, он отпустил ее, сказав, что сам поможет миледи одеться.

Сабрина замерла, услышав знакомую хрипотцу в его голосе.

— Итак, — сказал он, когда дверь за портнихой закрылась, — вы станете отрицать мою компетентность в этом вопросе?

— Нет, — ответила Сабрина. Вкус у него и в самом деле был безупречным. — Вы заслужили свою славу.

— Что такое, любовь моя? Неужели я слышу комплимент из этих прелестных уст?

Любовь. Сабрина, закусив губу, натянула платье. Она была раздражена.

— Где вы приобрели такие познания в области женских нарядов?

— Я год разъезжал по Франции и Италии.

Она легко могла представить его себе на балах знаменитостей, флиртующего с графинями и герцогинями.

— Полагаю, это там вы изучили науку флирта. Франция известна своими талантами в амурных делах.

— Это верно, — с ленивой улыбкой согласился он. — Француженки едва насмерть меня не замучили своими претензиями.

— Как жаль, что они не довели дело до конца. Найл сделал вид, будто не заметил колкости.

— Настало время и тебе иметь наряды, которые бы не уродовали твои достоинства. В новых платьях ты будешь выглядеть очень даже неплохо, на зависть всем женщинам шотландских гор.

Если бы они ей и позавидовали, то не из-за платьев, подумала Сабрина, а из-за мужа, легендарного Найла Макларена.

— Ни к чему тебе все время так грубо мне льстить. Я не претендую на то, чтобы называться красавицей.