– Разумеется, можно! – Шарлемань поцеловал племянницу в макушку.

– Она просто ангел! – сказала Сарала. – И вообще все женщины в вашей семье очень милые.

– Они компенсируют дьявольский норов мужчин семьи Гриффин, – заметил Шарлемань, целуя ей кончики пальцев.

Саралу охватило жаром. Она попыталась представить себя супругой этого мужчины и пришла в неописуемое волнение.

Больше всего ее пугало то, что он действительно хотел жениться на ней.

Пенелопе Сарала понравилась. Особенно симпатизировала девочке ее способность заклинать кобр. Стойкий загар и своеобразный акцент гостьи тоже произвели на племянницу Шарлеманя приятное впечатление. Да и вообще внешность леди Карлайл была неординарной. Таких дам в окружении дяди малышке видеть раньше не доводилось.

Как только прибыли Элеонора и Каролина, Сарала увела их в укромный уголок, где, пошептавшись, они решили посвятить в свою тайну Пенелопу. Пока еще все были одеты в обыкновенное нарядное платье. Однако тот факт, что они привезли с собой служанок, наводил на мысль, что эта троица что-то замышляет.

Леди Ганновер надела платье из белой и золотистой ткани, в руках она держала маску из лебяжьего пуха, которой обмахивалась, как веером. Едва лишь Шарлемань увидел, что она направляется к Мельбурну, который разговаривал с Валентайном, как тотчас же быстро пошел ей наперерез. Экзальтированная маркиза легко могла все испортить и настроить герцога против Саралы. Общеизвестно, что амбициозные мамаши, стремящиеся устроить для дочек выгодную партию, – настоящий бич для неженатых мужчин. Шарлемань преградил ей дорогу к брату и с почтительной миной произнес:

– Вы роскошно выглядите сегодня, леди Ганновер. Просто по-королевски!

– Благодарю вас, лорд Шарлемань! – Маркиза улыбнулась. – Вы позволите мне называть вас просто Шеем?

– Разумеется, мне это будет приятно. – Он подставил ей согнутую в локте руку. – Разрешите мне показать вам наш дом.

– Вообще-то я хотела сначала поговорить с герцогом Нужно обсудить некоторые аспекты подготовки к свадьбе.

– Да, конечно! Но ведь Сарала выходит не за Мельбурна! Она станет моей женой. Поэтому мы все можем обсудить с вами без него, я достаточно самостоятельный человек и не стеснен в средствах. Поверьте, ваша дочь ни в чем не будет нуждаться. Вашу с маркизом жизнь я тоже сумею обеспечить.

Она окинула его изучающим взглядом оливковых глаз и промолвила:

– Чудесно сказано, Шей! Но вы ни разу не говорили, насколько глубоки ваши чувства к моей дочери. Вы любите ее?

Она была права, старая перечница! Выходит, не такая уж она и дура, как ему показалось поначалу.

– Позвольте мне заверить вас, миледи, что мои чувства к Сарале неизмеримо глубоки. Но разве у вас возникли какие-то сомнения на этот счет? Почему вы задали мне этот вопрос?

– Потому что я хочу вас предупредить об особом свободолюбии моей гордой дочери. Она не потерпит принуждения, поскольку мы с мужем почти не ограничивали ее независимость в юности. Мы не настолько бедны и погрязли в долгах, чтобы продавать свою дочь, милорд. Если ей покажется, что мы ею торгуем, то она воспротивится вашему браку. На искреннюю же любовь Сарала ответит подлинной преданностью.

– Буду иметь это в виду, миледи. Мы поговорим с вами об оптимальных условиях брачного договора позже, – сказал Шарлемань.

– Это именно то, мой мальчик, что я хотела услышать!

Маркиза похлопала Шея по руке ладонью и присоединилась к своему мужу и Закери, оживленно обсуждавшим виды на урожай, породы коров и пастбища. Если бы не угроза со стороны китайских воинов и исчезновение капитана Блинка, этот вечер вполне можно было считать идеальным, заключил Шарлемань, наблюдавший эту сцену.

– Ваша светлость, милорды и леди, – громко произнес возникший в дверях дворецкий. – Позвольте представить вам лорда Джона Делейна.

Это прозвучало излишне напыщенно и театрально, однако Стэнтона не следовало судить чересчур строго за чрезмерное старание, поскольку семейные ужины в доме Гриффинов устраивались в последнее время редко. Да и откуда было дворецкому знать, что представляет собой лорд Делейн, виконт, недавно прибывший в Англию из Индии, где он пробыл гораздо дольше, чем Карлайлы?

Мельбурн и Ганновер вышли встречать гостя, вошедшего в гостиную с довольно-таки ошарашенным видом. Шарлемань предполагал, что это пожилой человек, но в действительности он оказался только на год-другой старше Закери, то есть ему было лет двадцать пять – двадцать шесть. Лицо его было светлее, чем у Саралы. Она и в этом являла собой исключение из правила, подумал Шарлемань.

Он направился было к виконту, чтобы представиться ему, но остановился, почувствовав, что его взяла под руку Сарала.