– Вы только взгляните! – воскликнула мадам Гоннель.– Улыбнитесь, госпожа герцогиня. Неужели вы не находите его забавным?

– Конечно…– ответила герцогиня.

– Браво, молодой человек! – сказал адмирал. Среди присутствовавших он считался провинциалом. Он знал об этом и больше всего на свете боялся показаться таковым в глазах общества…

– Лулу, раздевайся!..– крикнула Шомберг.

Остальные гости стали его подзадоривать.

– Нет, ему не хватит смелости! – сказал Борис.

– Черта с два! – воскликнула Кароль.

Все кричали.

Пекер, багровый от выпитого вина, танца и смеха, поднял одну ногу, затем другую и, рискуя потерять равновесие, сбросил брюки, затем стащил с себя трусы. Всеобщему обозрению предстали его отнюдь не отличавшиеся красотой икры ног, обтянутые резинками. В таком виде – в смокинге, с развевавшимися полами рубашки, в носках – он походил на порочного подростка, на переодетого учащегося колледжа из порнографического фильма.

В конце концов Реми, Эме и робкий Манери решили, что пора вмешаться. И было самое время!

– А! Привет! – крикнул Пекер.– Оставьте меня в покое! Дайте мне хоть раз повеселиться!

Двумя руками он задирал сзади рубашку и смокинг, продолжая неистово вихлять бедрами. К всеобщему гвалту присоединился Борис, сопровождая румбу Пекера джигитскими выкриками.

Однако мало-помалу с лиц присутствующих исчезали улыбки. И наконец все замолчали, в том числе и четыре женщины. Пекер по-своему истолковал эту тишину или сделал вид, что ошибся на ее счет:

– Ну и как?.. Вы обалдели, правда? Вас это возбуждает!.. Если так, то держите!.. Вы получите это за ваши деньги!..

Быстрым движением руки он подвернул полы рубашки и низ смокинга, закатав их на испанский лад, открыв покрытую красными пятнами задницу, мужское достоинство, живот, представив на обозрение всю свою жалкую анатомию, содрогавшуюся от движения ног, обутых в ботинки на каблуках.

– Ну же, дамы, – вскрикнул разбушевавшийся молодчик.– Подходите, подходите!.. Не надо на меня таращить глаза! Вы что, никогда этого не видели? Я показываю что-то незнакомое для вас?.. Разве большинство из присутствующих здесь дам не знакомо с моими причиндалами?

Реми отвел Эме в дальний конец зала и подал сигнал Манери. Вдвоем они подошли к столу, чтобы стащить Пекера. Ударом ноги он оттолкнул их.

– Не трогайте божество! – крикнул он.– Не прикасайтесь к Иисусу!

– Лулу!..– произнесла, преодолевая дрожь, подошедшая Эме.– Лулу, послушай меня… мой дорогой мальчик… умоляю тебя!

– А! Оставь меня в покое, старая матрешка!

Тут к нему подошла Шомберг.

– Пошла ты! – крикнул ей Пекер.– Пошла ты со всеми своими авторскими правами!..

И тут произошло непредвиденное. Шомберг, Ровлинсон, Кароль де Вилькомта и даже мадам Гоннель все по очереди попытались добиться успеха там, где только что потерпела поражение их предшественница. Они старались скорее не из честолюбия, а чтобы прекратить безобразную сцену. И каждая из них таким образом заявляла свои права на Лулу. Шомберг решила прибегнуть к вескому аргументу:

– Лулу, если ты немедленно не спустишься со стола, можешь не рассчитывать на то, о чем ты знаешь!

– Моя задолженность казне?! – воскликнул Лулу.– Да плевать я на нее хотел! Я смываюсь в Голливуд!.. Смотри, вот где у меня налоговая инспекция! Вместе с тобой!.. Хотя нет, для тебя это будет лишь удовольствием!

– Лулу!..– обратилась к нему Ровлинсон.

– А ты что от меня хочешь? Чтобы я вернул тебе твою тачку? Так я давно ее продал. Спроси у своего датчанина: это он мне помог ее загнать!..

Неожиданно он перешел на крик:

– Знаете, что я вам всем скажу?.. Слушайте все: я сыт по горло вами и вашими бабками! У меня классный контракт с американцами! Мне пора на вокзал, а вам, старухам, в морг!

Он кипел от ярости, на него было страшно смотреть. Он заходился в крике. Он оскорблял всех женщин одну за другой, вспоминал непристойные подробности из их интимной жизни, обнажал перед всеми их любовные пристрастия, пороки, болезни. Посреди всеобщего замешательства мадам Гоннель и Кароль сделали еще одну попытку образумить молодого человека. Пекер потянулся рукой к манжетам: сорвав с себя бриллиантовые запонки, он бросил их мадам Гоннель.

– Возьми, Гоннель, я тебе их возвращаю!.. Подари их какому-нибудь задрипанному сыщику! Потому что если он выполнит то, что ты обычно требуешь, то заслужит такое поощрение!.. Ну, чья теперь очередь? Вот сейчас раздам долги и уберусь!.. А! Вот кого я забыл, тебя, девушка на выданье! Ну-ка забирай свое добро!..

Он снял с пальца тяжелое платиновое кольцо и бросил в лицо Кароль. Она вскрикнула и, поднеся к лицу руку, увидела на ней кровь.

– Мерзавец! – придя в ярость, завопила она.– Мерзавец! Ты мне выбил зуб!..