— Кон? Кон, концерт окончен.

— О! — Констанция вздрогнула и огляделась, словно пробудившись от глубокого сна. — Великолепно, не правда ли?

— Откуда тебе знать? — спросила Пруденс. — Ты не слышала ни единой ноты.

— Разумеется, слышала. — Констанция поднялась со стула, сжимая в руке вечернюю сумочку. — Но на сегодняшний вечер с меня достаточно. Пойдемте попрощаемся.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Кон? — встревожилась Пруденс.

— Немного болит голова, — ответила Констанция. — Ничего страшного, но мне хочется побыстрее добраться до своей постели. Смотрите, Арабелла стоит у дверей. Мы успеем попрощаться, прежде чем все соберутся уходить. — Она поспешно направилась к хозяйке дома, желая опередить остальных гостей.

Пруденс обменялась с Честити красноречивым взглядом и последовала за старшей сестрой.

— Вы так быстро покидаете нас, дорогая Констанция?! — воскликнула Арабелла. — А в желтой гостиной накрыт ужин.

— У меня немного разболелась голова. — Констанция приложила руку ко лбу и страдальчески улыбнулась, хотя чувствовала себя на редкость бодрой, потому что злость всегда придавала ей сил. — Но вечер был просто замечательным, Арабелла.

— Разве не чудесная певица? Изумительный голос, просто изумительный. Мне так повезло, что удалось заполучить ее.

Констанция с улыбкой согласилась, и они направились к дверям.

— Мисс Дункан, мисс Пруденс, мисс Честити… вы уже уходите? — Макс Энсор пробился к ним сквозь толпу. — Позвольте мне вызвать ваш экипаж.

— Не стоит беспокоиться, мистер Энсор. Кто-нибудь из лакеев вызовет его. — Констанция протянула ему руку в перчатке. — Желаю вам спокойной ночи.

— По крайней мере, милые дамы, позвольте мне принести ваши накидки, — запротестовал он, слегка сжав ее обтянутые шелком пальцы.

Констанция резко отдернула руку, и он тотчас выпустил ее.

— Уверяю вас, в этом нет никакой нужды, — твердо заявила Констанция. — Я знаю, что вам не терпится приступить к ужину.

— В таком случае вы знаете обо мне гораздо больше меня самого, — ответил он. — По правде сказать, меньше всего я расположен сейчас ужинать.

— О! — Констанция несколько растерялась, но тут же твердо повторила: — Желаю вам доброй ночи. — И направилась к лестнице.

— Могу я нанести вам визит? — спросил Макс, обращаясь к Пруденс, поскольку ему не хотелось кричать вслед быстро удалявшейся Констанции.

— Разумеется. Мы принимаем по средам с трех часов. Будем рады видеть вас.

Она протянула ему руку и, бросив на него испытывающий взгляд, последовала за сестрами.

— Ну и что все это значит? — спросила Пруденс, пока они стояли на ступенях, ожидая Кобема.

— Ты о чем? — поинтересовалась Констанция, глядя в сторону.

— Сама прекрасно знаешь. Почему ты так холодно обращалась с Максом Энсором?

— Мы едва знакомы, с какой же стати я должна обращаться с ним, как с задушевным другом? — Она посмотрела на сестер и натолкнулась на их скептические взгляды, — Если хотите знать, я считаю его самым высокомерным, напыщенным и чванливым типом из всех, с кем я имела несчастье разговаривать.

— Что ж, звучит интригующе! — сказала Честити. — И чем же он провинился?

Констанция подождала, пока они усядутся в коляску, и только после этого кратко изложила им содержание своей беседы с достопочтенным Максом Энсором.

— Мама быстро бы поставила его на место, — заметила Честити с усмешкой.

— Вот мы повеселимся, когда он заявится к нам с визитом. — Глаза Пруденс загорелись. — Мы его отделаем как следует.

— Неужели ты пригласила его?! — воскликнула Констанция.

— Он сам спросил, можно ли нанести нам визит.

— Ну что ж, если он придет, пусть не рассчитывает на горячий прием, — с гримаской проговорила Констанция.

— А мне кажется, следует попробовать обратить его в истинную веру, — предложила Честити. — Маме это бы удалось.

— Не думаю, что он стоит таких усилий, — отозвалась Констанция. — Даже мама не тратила время в безнадежных случаях.

— Но он все-таки член парламента, — возразила Пруденс. — Только подумай, как полезен он может оказаться в дальнейшем.

Констанция уставилась на сестер, пока до ее сознания доходил смысл сказанного.

— Вы совершенно правы, — медленно произнесла она. — Достопочтенный член парламента от Саутуолда вскоре обнаружит, что в лондонском свете есть женщины, не отвечающие его требованиям. Может быть, он придет уже в эту среду.

— На самом деле у тебя нет никакой головной боли, правда? — спросила Честити.

— Это была головная боль по имени Макс Энсор, — призналась Констанция. — Как это ни удивительно, сейчас она совершенно прошла.

— Прекрасно, — сказала Честити, — потому что надо написать объявление для «Посредника» и просмотреть окончательный макет следующего номера. Завтра утром мне нужно отнести его в типографию.