— Чем это он так заинтересовал тебя? — полюбопытствовала Честити, знавшая, что сестра никогда и ничего не говорит просто так.

— Ну, — пожала плечами Пруденс, — Кон необычайно хороша сегодня.

— Уж не думаешь ли ты, что он ей понравился?

— Почему бы и нет? Он очень привлекательный мужчина. Признайся, эти темные с проседью волосы и синие глаза приковывают внимание.

— Возможно, но после смерти Дугласа Кон не интересовалась всерьез ни одним мужчиной. Она может немного пококетничать, но не более того. — Честити нахмурилась, ее лицо омрачила печаль, отразившаяся и в глазах ее сестры.

— Не может же она оплакивать его вечно, — помолчав немного, сказала Пруденс. — Конечно, она и виду не подает, но часто думает о нем. И до сих пор считает, что ни один мужчина не может сравниться с Дугласом.

— Глядя на знакомых мужчин, я готова согласиться с ней, — с неожиданным ехидством отозвалась Честити.

Пруденс негромко рассмеялась:

— Не буду спорить. Тем не менее сегодня днем, когда мы встретили мистера Энсора, мне показалось, будто Кон слегка оживилась.

— О, это оттого, что ей нравится поддразнивать Элизабет Армитидж.

— Возможно, — согласилась Пруденс, но взгляд ее по-прежнему оставался озабоченным. — Милая Элизабет, такая чудесная женщина!

Она так похоже передала интонации леди Армитидж, что Честити расхохоталась.

— Папа ужинает сегодня дома? — решив переменить тему, спросила она. — Уверена, что у Бикменов мы его не увидим. Оперные певицы несколько не в его вкусе.

— Полагаю, ты имела в виду тех, которые выступают на званых вечерах. — Пруденс кивнула с понимающим видом. — Я уверена, что это не относится к представительницам более легкого жанра.

В ответ на это едкое замечание Честити лишь приподняла брови.

— Он такой, каков есть, — примирительно сказала она.

— Кто? — поинтересовалась Констанция, входя в комнату с щипцами в руках. — А, вы имели в виду папу.

— Пру обвиняет его в том, что он увивается вокруг певичек.

— Не сомневаюсь, что это так. Но мама не стала бы на него обижаться, в конце концов, он вдовеет уже три года.

Она положила щипцы на специальную подставку в камине. Небольшой огонь был разведен для того, чтобы нагревать щипцы, но он также боролся с сыростью, пропитавшей воздух после дневного ливня.

— Я не обижаюсь, но во что все это обходится? — ядовито поинтересовалась Пруденс. — Мы ходим в старых платьях, а какая-то певичка, или как там ее лучше назвать, обвешивает себя драгоценностями и одевается по последней моде.

— Да будет тебе, Пру, — попыталась урезонить ее Честити. — Ты не можешь знать этого наверняка.

— Ты думаешь? — мрачно отозвалась сестра. — На днях я видела счет за флакон духов от «Уорта». Что-то не припомню, чтобы кто-нибудь из нас пользовался этими духами.

— Спроси его об этом за ужином, если, конечно, он будет ужинать дома, — предложила Констанция. — Посмотрим, что он скажет.

— Ну нет, только не я. — Пруденс решительно покачала головой. — Я не собираюсь провоцировать очередную сцену. Вы сами знаете, в какую он придет ярость, если узнает, что я просматривала его счета.

— Меня его крики не очень беспокоят. — Честити сняла с огня раскаленные щипцы и принялась завивать локон на голове сестры. В воздухе запахло палеными волосами. — Я не выношу другого — когда он с печальным упреком начинает говорить о «вашей дорогой матушке», как ей никогда в голову не пришло бы подозревать его в чем-либо, не говоря уже о том, чтобы следить за его расходами.

Она положила щипцы на подставку.

— Верно, — согласилась Пруденс. — Если хочешь, Кон, можешь сама спросить у него. Только не рассчитывай на мою поддержку. Он не возражает, чтобы я следила за хозяйственными расходами, но лезть в его личные дела? Ну, нет!

— Я буду нема как могила, — заверила ее Констанция. — Вы готовы? — Она направилась к двери.

Когда девушки спускались по широкой закругленной лестнице в холл с мраморным полом, откуда-то из тени появилась статная фигура их дворецкого Дженкинса. Казалось, он поджидал их.

— Мисс Пру, можно вас на несколько слов?

Он шагнул назад в тень под лестницей.

— Да, конечно.

Все трое направились к нему.

— Что-нибудь случилось, Дженкинс? — спросила Констанция.

— Это все по поводу вина на сегодняшний вечер. Дженкинс расстроенно теребил свой острый подбородок.

Он был высоким, очень худым мужчиной. Бледное лицо, черная одежда и окутывавшая дворецкого тень делали его похожим на призрак.

— Лорд Дункан заказал на сегодня к обеду две бутылки «Сент-Эстеф» девяносто четвертого года.