— Мы обязательно разделаемся с этим до того, как ляжем спать. Коляска остановилась возле дома на Манчестер-сквер, и Дженкинс отворил дверь прежде, чем Констанция успела достать ключ.

— Вы, должно быть, видели, как мы подъехали, — заметила она.

— Я ждал вас, мисс Кон.

— Лорд Дункан дома? — спросила Пруденс, входя в холл и снимая перчатки.

— Нет, мисс Пру. Он поехал в клуб и сказал, что не стоит его дожидаться.

Пруденс кивнула. Отец довольно часто возвращался домой очень поздно, а то и под утро. И сестры предпочитали не выяснять, где он был.

— Вы хорошо провели время? — осведомился Дженкинс, закрывая тяжелую входную дверь.

— Да, очень, — ответила Пруденс, с улыбкой посмотрев на сестер. — По крайней мере Чес и я. Насчет Кон не уверена. Спокойной ночи, Дженкинс.

— Спокойной ночи, мисс Пру.

Он подождал, пока они поднимутся наверх, потом потушил все лампы, кроме одной, стоявшей на маленьком пристенном столике, и отправился к себе в буфетную.

Маленькая квадратная комната на втором этаже, выходившая окнами на улицу, когда-то была гостиной леди Дункан, и сейчас ею пользовались только девушки. Комната имела приятный жилой вид. Мебель была старенькая, обивка и портьеры выцвели с годами от солнца и стирки. Но все столы и полки были уставлены вазами с цветами, повсюду были разбросаны книги, журналы и швейные принадлежности. Как обычно, на боковом столике на маленькой спиртовой горелке стояла кастрюля с молоком.

— Сегодня у нас сандвичи с ветчиной, и миссис Хадсон снова приготовила свои фирменные макароны, — с удовлетворением объявила Честити, заглянув под льняную салфетку, накрывавшую поднос, стоявший рядом с горелкой. Она чиркнула спичкой. — Пока молоко греется, мы можем посмотреть макет. По-моему, я положила его на секретер. — Она порылась в куче бумаг. — Ага, вот он.

Констанция бросила свою накидку на спинку дивана и примостилась на широком подлокотнике. Она взяла листы, которые протянула ей сестра, и просмотрела их.

— Знаете, что было бы очень забавным…

— Нет, — сказала Пруденс, чувствуя, что от нее ждут какого-нибудь ответа.

— Почему бы не написать заметку о сегодняшнем приеме? Сколько там собралось народу? Чуть меньше ста человек. Немного, но там были все, кто что-либо собой представляет. Единственным новым лицом был Макс Энсор. А поскольку он брат Летиции и свежеиспеченный член парламента, нельзя сказать, что он неизвестная величина. — Констанция хмыкнула. — Это вызовет настоящий переполох. Будет очевидно, что заметка написана кем-то из гостей. Можете себе представить, как все будут заинтригованы?

— Хорошая реклама, — согласилась Пруденс, убавляя огонь в горелке. — О небольшом приеме трудно что-нибудь узнать людям со стороны, не то что о великосветской свадьбе или, например, о большом бале. Там всегда полным-полно незваных гостей и газетчиков. Сегодняшний раут — совсем другое дело.

— Этот выпуск просто расхватают, — предсказала Честити. — Нужно будет заказать в типографии вдвое больше экземпляров. Кто напишет заметку?

— Я, — ответила Констанция, загадочно усмехаясь.

— Не уверена, что ты сможешь написать что-нибудь путное о самом концерте, — заметила Пруденс. — Ты совсем не слушала выступление.

Констанция только отмахнулась:

— Самого выступления достаточно просто коснуться. Это никого не заинтересует. Интерес вызовут наблюдения и мелкие подробности, известные только тем, кто там присутствовал.

Честити задумчиво посмотрела на нее:

— Ты что-то скрываешь.

— Возможно, — с улыбкой ответила старшая из сестер. — Давайте перейдем к объявлению для «Посредника».

— Чес, положить тебе шоколад в молоко? — спросила Пруденс, разламывая плитку шоколада.

— Да, пожалуйста.

— Как вы можете пить это тошнотворное пойло? — заметила Констанция. — Я лучше выпью немного коньяку.

— Каждому свое!

Пруденс бросила два кусочка шоколада в молоко и принялась помешивать его деревянной ложкой. Спустя несколько минут она уже несла две широкие чашки, наполненные темным душистым напитком, к софе, на которой Честити раскладывала листы бумаги, исписанные убористым почерком.

Констанция налила коньяку в бокал, положила на тарелку сандвич с ветчиной и отнесла все это на маленький столик рядом с софой.

— Почему бы не сделать объявление в виде рекламного заголовка? — предложила она, задумчиво жуя сандвич. — Прямо на первой странице, под названием газеты. Там оно привлечет больше внимания.

Честити взяла чистый листок бумаги и остро заточенный карандаш:

— Что мы напишем?

— «Вы одиноки? Вам не с кем поговорить? Вы проводите долгие вечера наедине со своими мыслями? — начала Пруденс, беря сандвич. — Вы не можете найти родственную душу…»

— «Вам нужен „Посредник“, — подхватила Констанция. — „Посредник“ поможет вам найти свою половину. Мы гарантируем абсолютную анонимность и сохранение тайны. Напишите нам о своих…»