Пруденс не выдержала и против воли рассмеялась вслед за старшей сестрой. Честити пыталась сдержать улыбку, но тщетно. Их мать, леди Дункан, наделила своих дочерей здоровым чувством юмора, которое зачастую проявлялось весьма некстати.

— Не оборачивайтесь, но мои уши уже горят, — небрежно произнесла Честити, беря с тарелки ягодку смородины. — Готова поспорить на что угодно, что нас сейчас горячо обсуждают, если не осуждают.

— Кто? — Пруденс выпрямилась и оглядела зал, близоруко щурясь.

— Недавно появилась Элизабет Армитидж с мужчиной, которого я прежде не видела.

— Интересно, — сказала Констанция. — Новое лицо — это редкость в здешних местах. Где они сидят?

— Позади тебя, но только не оборачивайся. Это будет слишком явно. Я знаю, что она говорит о нас, я почти могу читать по ее губам.

— Она ужасная сплетница, — заметила Пруденс.

— Не вижу ничего ужасного в сплетнях, — отозвалась Констанция. — Я их постоянно пересказываю. — Она указала на газету, все еще лежавшую на столе. — Взгляните на колонку на второй странице, в которой я написала о свадьбе Пэтси Магуайр.

— Это не настоящие сплетни, — возразила Честити, — это светская хроника, в которой нет ничего недоброжелательного. Все любят ее читать.

— Я могла бы написать и что-нибудь недоброжелательное, если бы сочла, что это послужит правому делу, — задумчиво произнесла Констанция. — Мама всегда ратовала за то, чтобы разоблачать людское лицемерие, если это может принести пользу.

— Тогда это уже нельзя было бы назвать просто злобной сплетней, — объявила Честити. — Но мне очень хочется узнать, что о нас говорит Элизабет. Должна заметить, что ее спутник — очень привлекательный мужчина. Слишком привлекательный, чтобы сплетничать с леди Армитидж. Посмотрим, удастся ли мне их смутить.

Она облокотилась на стол, оперлась подбородком на ладонь и направила безмятежный изучающий взгляд в сторону столика, за которым угловатая дама средних лет оживленно беседовала с рослым мужчиной с густыми вьющимися волосами, обрамлявшими высокий лоб.

— Чес, ты невыносима, — сказала Пруденс, но тем не менее полностью скопировала позу сестры и ее безмятежный взгляд.

Констанции, сидевшей спиной к леди Армитидж и ее спутнику, оставалось только набраться терпения и ждать, как будут разворачиваться события.

— Ага, ее проняло. Она принялась рыться в сумочке, — удовлетворенно констатировала Честити. — А он разглядывает окружающих, стараясь не смотреть в нашу сторону. Он проявляет необычайный интерес к тому, что происходит на танцевальной площадке. Может быть, ему нравится танго?

Констанция больше не могла сдерживать любопытство. Она уронила на пол салфетку, наклонилась, чтобы поднять ее, и бросила беглый небрежный взгляд через плечо.

— Вы правы, красивый субъект, — подтвердила она. — И держится с достоинством.

— Немного высокомерен, на мой взгляд, — добавила Пруденс. — Полагаю, мы остановимся около их столика, когда будем уходить?

Констанция кивнула:

— Этого требует обыкновенная вежливость. Элизабет все-таки друг нашей семьи.

Она подняла руку, давая понять официантке, что пора нести счет.

— Но ты не успела рассказать нам о своей идее, — напомнила Пруденс.

— Расскажу, пока мы будем переодеваться к обеду. Констанция взяла газету и принялась разглаживать рукой страницы, пока Пруденс отсчитывала монетки.

Девушки поднялись одновременно, взяли перчатки, шарфы, сумочки и медленно направились между столиками, обмениваясь с присутствовавшими приветственными улыбками, останавливаясь время от времени, чтобы переброситься с кем-нибудь парой слов. Наконец они приблизились к столику, за которым сидели леди Армитидж и ее таинственный спутник.

— Как поживаете, Элизабет? — вежливо наклонила голову Констанция. — Ужасная погода для середины лета, не правда ли?

— Действительно ужасная. А как вы, мои дорогие? Выглядите великолепно. — Самообладание вернулось к леди Армитидж, и она приветствовала девушек снисходительной улыбкой вдовствующей герцогини. — Я вижу, вы уже перестали носить траур.

— Лиловые и серые цвета нам успели порядком надоесть [3] , — ответила Констанция. — К тому же мама никогда строго не придерживалась этикета в этом вопросе.

— Это правда. Бедняжка. — Леди Армитидж сочувственно вздохнула, потом, вспомнив о своем спутнике, слегка повернулась в его сторону. — Мои дорогие, позвольте представить вам Макса Энсора. Он только что победил на дополнительных выборах в Саутуолде и прибыл в Лондон, чтобы занять свое место в парламенте. Его сестра — моя близкая подруга. Леди Грэм просто очаровательна, и я уверена, что вы все с ней знакомы. Мистер Энсор, могу я представить вам высокородных [4] мисс Дункан.