Оставшийся снаружи Кончини приблизился к Ринальдо.

– А ты побудь здесь, – распорядился маршал. – Убивай каждого, кто попытается пройти.

После чего Кончини кинулся во дворец, промчался по потайному ходу, которым до сих пор пользовалась в основном Леонора, и пинком распахнул дверь ее комнаты в тот самый миг, когда достойная супруга маршала вплывала в противоположную дверь. Выхватив кинжал, Кончини подскочил к Леоноре и свободной рукой вцепился в плечо жены.

– Только не лгать! – прорычал маршал. – Ты сговорилась с королевой и выкрала Жизель! Люкс и Брэн уже во всем признались. Отвечай, куда ты дела дочь герцога?

– Как ты меня огорчаешь! – воскликнула Леонора.

– Отвечай! – рычал Кончини не помня себя от ярости. – Ты что, не видишь – сейчас я тебя убью!

Он занес кинжал.

Леонора страдала невыносимо: обожаемый супруг жестоко оскорбил ее любовь, впервые открыто признавшись в своей страсти к другой женщине.

– О! mio amore! – простонала Галигаи. Кончини скрипнул зубами и гневным тоном заявил:

– Ты заслуживаешь смерти, Леонора! Ты сама этого добилась. Так вот же!..

Галигаи перехватила руку мужа, занесенную для удара.

– Выслушай мои слова, Кончино. Если ты убьешь меня, свою тайну я унесу с собой в могилу, понял? После моей смерти ты можешь разобрать Париж по камешку – но не найдешь ее. Погибну я – погибнет она!

Кончини отшвырнул кинжал. Сотрясаясь от рыданий, он бросился на колени. Леонора с состраданием смотрела на мужа; в ее взгляде презрение мешалось с почти материнской жалостью.

– Леонора, – всхлипывал Кончини, – я покончу с собой, если ты не поклянешься сохранить этой девушке жизнь.

– Успокойся, – произнесла Галигаи. – Если бы я хотела убить ее, она уже давно была бы мертва. Жизель будет жить и даже выйдет на свободу, как только перестанет мешать осуществлению наших планов.

– Да, ты права, – судорожно вздохнул маршал. – И как же я смогу убедиться, что она жива?

– Я отведу тебя к ней, – пообещала Леонора.

Кончини вскочил на ноги и заключил жену в объятия; пьяный от счастья, он клялся, что любит ее и только ее; Леонора принимала все – и бурные ласки, и заверения в вечной верности; наконец, одарив на прощание супругу пылким поцелуем, маршал стремительно удалился.

– О любовь моя, неиссякаемый источник ненависти! – прошептала обессиленная Леонора. – Какую же мне измыслить месть?..

Кончини спустился во двор, подошел к Ринальдо, стоявшему на том же месте, что и полчаса назад, и тихонько спросил:

– Если я прокричу «Santa Maria!», ты услышишь?

– «Santa Maria!» Конечно, услышу! – не без удивления ответил Ринальдо.

Кончини открыл дверь караульной и сделал де Люксу и де Брэну знак следовать за ним. Из особняка они вышли вчетвером: Кончини шагал рядом с де Люксом, Ринальдо конвоировал де Брэна.

– Господа! – промолвил Кончини. – Хорошенько подумав, я решил, что мне следует самому нанести визит Ее Величеству. Невзирая на поздний час, я должен увидеться с королевой.

Люкс и Брэн заулыбались: им лучше других было известно, что Кончини навещал королеву и в часы более поздние… Подойдя к Новому мосту, Кончини вдруг резко остановился.

– Вы что-то заметили, монсеньор? – встревожился де Люкс, хватаясь за шпагу.

Место это пользовалось дурной славой, даже дозоры не решались заглядывать сюда. Кончини сказал в ответ:

– Да, заметил. Я заметил, господа, что вы – лжецы. Если бы вы знали, – взревел он, – какую боль вы мне причинили! Ах! povero! Ax! «Santa Maria!»

С этими словами он, словно дикий зверь, бросился на де Люкса, и тот, не издав ни звука, рухнул на землю с перерезанным горлом. Услышав крик «Santa Maria!», Ринальдо кинулся на де Брэна; тот попытался выхватить шпагу, но поздно: кинжал уже вонзился ему в живот. Обливаясь кровью, де Брэн стал медленно оседать на мостовую.

Кончини, придавив коленом грудь де Люкса, осыпал свою жертву яростными ударами, рука маршала поднималась и опускалась, он весь вымазался в крови и, похоже, плохо соображал. Выместив на трупе свою ярость, он подтащил искромсанное тело к реке и пинком столкнул в воду. Ринальдо последовал примеру своего хозяина, и через Несколько секунд два покойника, покачиваясь на волнах, поплыли рядом по течению, все глубже погружаясь в воду.

Вернувшись в особняк маршала, Кончини и Ринальдо переоделись. Кончини пребывал в лихорадочном возбуждении и слышать не хотел об отдыхе.

– Собери людей! – гремел он. – Пока у меня не пропала охота драться, надо расправиться еще кое с кем!

– С Капестаном! – догадался Ринальдо, злобно сверкнув глазами.

– Да! – кровожадно ухмыльнулся Кончини. – Сам понимаешь, нам понадобятся все наши люди. Пошли кого-нибудь на улицу Вожирар, в гостиницу, где обретается этот бродяга. Надо сперва разведать обстановку.