Шрифт:
– На конюшне? – отрывисто спросил сеньор.
– Никого! – ответил один из четверых.
– В комнатах? На чердаке?
– Пусто! – откликнулись второй и третий.
– Хорошо! – промолвил сеньор и распорядился: – Зажгите факелы в большом зале. Проверьте ставни. Один из вас встанет на страже возле двери. Трое других отправятся на дорогу: доберетесь до поворота на улицу Турнон, встретите там монсеньора и приведете его сюда.
Суровый господин и сам вышел на дорогу – видимо, для того, чтобы приветствовать ту важную персону, появления которой он ожидал.
Капестан начал осторожно спускаться по внутренней лестнице, Коголен следовал за ним. В самом низу шевалье остановился, и Коголен понял, что они попали на кухню, отделенную застекленной дверью от ярко освещенного зала, в котором собралось уже человек десять. С каждой секундой людей становилось все больше, вскоре их было уже около тридцати, а через несколько минут зал был заполнен до отказа. Капестан заметил, что один из заговорщиков, забравшись на длинный стол, на который водрузили три стула, прикрепил к стене полотнище с изображением герба Конде-Бурбонов: лилии, пересеченные перекладиной.
Еще два сеньора влезли на длинный стол и сели на стулья. Один из почетной троицы был тот самый человек, что арендовал гостиницу и завез в нее оружие и мундиры. Второй был Капестану неизвестен, зато шевалье сразу же узнал третьего: он уже видел этого мужчину в Медоне, в гостинице «Сорока-воровка».
«Принц Конде! – изумился юноша. – А где же господин де Гиз? Странно! Герцога Ангулемского тоже нет!»
– Друзья мои! – заговорил принц Конде, – господин де Роган объяснит вам, в каком мы находимся положении.
Человек, арендовавший гостиницу, поднялся и властным голосом произнес:
– Господа! Поскольку мы не можем больше рас считывать на герцога Ангулемского (Капестан вздрогнул: неужели Карл Ангулемский отказался от своих претензий?) и поскольку мы очень хорошо знаем, что герцог Гиз хочет обойти нас, действуя исподтишка, вполне законно и справедливо будет, если мы со своей стороны предпримем ряд решительных шагов.
– Верно! Верно! – раздались со всех сторон одобрительные возгласы.
Среди всеобщего воодушевления лишь бледный принц Конде оставался совершенно бесстрастным.
– Господа! – продолжал свою речь Роган. – Задумайтесь, почему герцог Гиз хочет оттеснить нас? Потому что Он глава католической партии, а все мы, тут собравшиеся, все еще остаемся гугенотами, и неважно, отреклись ли мы публично от своей веры или нет.
– Верно! – дружно прогремел зал.
– Нынешние наши разногласия – всего лишь новое обличье старой распри, завершившейся Варфоломеевской ночью! – вскричал Роган. – Если во Франции воцарятся приверженцы католической церкви Гизы, то гугенотов – и явных, и тайных – ждет погибель!
Собравшиеся содрогнулись от ненависти к своим гонителям.
– Господа! – продолжал Роган. – Борьба между Гизом и Конде не прекращалась. Для укрепления прав сеньоров, на которые посягнул монарх, сторон ники Гиза и сторонники Конде временно объедини лись. По совету старого маркиза Сен-Мара, в качестве кандидата на престол был выдвинут герцог Ангулем ский – как фигура, приемлемая для обеих партий. Но теперь, когда Карл Ангулемский отпал, когда перемирие между Гизом и Конде нарушено, вперед, черт возьми! Готовьте шпаги, господа! Атакуем первыми, оттесним Гиза, и Франция будет наша!
«Почему это отец Жизели вдруг отпал?» – удивленно подумал Капестан.
Собравшиеся встретили слова Рогана громкими криками:
– Долой перекладину [17] ! Долой перекладину!
– Господа… – залепетал смертельно побледневший принц Конде.
– Перекладину долой! – неистовствовал зал.
– Да! – зычным голосом рявкнул Роган. – Перекладину долой! Да здравствует король!
С этими словами он схватил висевшее на стене полотнище с гербом Конде и, перевернув его, водрузил на прежнее место: эмблема осталась прежней, но перекладины больше не было видно. Поперечная полоса, отличавшая ветвь Конде от королевской ветви, исчезла. На стене висел королевский герб!
17
Без перекладины герб Конде превращается в герб королей Франции – Бурбонов.
– Да здравствует король! – дружно отозвался зал.
«Ого! – изумился шевалье. – Да здравствует король! Какой? Ясно, что не Карл Десятый, раз герцог Ангулемский отпал. И не Людовик Тринадцатый. Так кто же? Ведь я же рыцарь короля! Однако, Капестан, внимание: быть может, вот он – случай завоевать Жизель!»
В зале снова воцарилось молчание, и Роган закончил свою речь:
– Принцу Конде надлежит сейчас решиться. Что касается меня и моих друзей, мы покинем Париж за втра же, если за нашим собранием не последует молниеносного удара, который разнесет трон в щепки!