Он одарил ее мрачной улыбкой, глаза его мерцали за густыми длинными ресницами. Пенни почувствовала, как тело охватывает жар, и затрепетала, словно мотылек, прилетевший на открытое пламя.

– К тому же мне нравятся высокие блондинки, и куда более изысканные, чем ты.

В наступившей тишине дверь в конце темного коридора с шумом распахнулась, и вскоре на пороге кухни появился Джонни с пакетами из супермаркета. В следующую секунду он замер и недоуменно нахмурился.

– Прости. Когда ты не откликнулась на мой стук, я просто толкнул дверь. Я не знал, что у тебя гости.

Приведенная в замешательство появлением Джонни, Пенни глубоко втянула в себя воздух.

– Джонни, это Ник… Ник Блейн. Он как раз уходит…

– Черта с два! – выпалил тот.

Не веря собственным ушам. Пенни удивленно посмотрела на своего номинального мужа. А Джонни поставил пакеты с продуктами на каменный пол и спросил:

– Вы… Вы – муж Пенни?

Ник пропустил вопрос мимо ушей. Его внимание было приковано к Пенни.

– Он здесь живет?

– Нет, не живу, – резко сказал Джонни.

Ник надменно повернул голову в его сторону.

– Тогда убирайтесь отсюда!

– Я не уйду до тех пор, пока Пенни не попросит меня об этом…

Молодой человек явно не собирался отступать.

– Если останетесь, я подпорчу вашу физиономию, – заявил Ник с неоправданной враждебностью.

– Прекрати, Ник! – воскликнула Пенни, приходя в ужас.

Он вскинул голову и прислонился спиной к дверному косяку.

– Прекратить – что?

– Да что на тебя нашло? – с возмущением спросила она.

– Этот тип обрюхатил тебя, мою жену, а ты еще спрашиваешь?! – теперь на нее налетел Ник.

– Джонни – не отец ребенка! – выпалила Пенни.

А Джонни тем временем быстро переводил изумленный взгляд с одного на другого.

Ник снова замер. Его ноздри раздувались, дыхание вырывалось со свистом.

– Так сколько же экспериментов для этого потребовалось? – с отвращением съязвил он.

Пенни смертельно побледнела, но ничего не сказала. Отвернувшись, она твердо взяла Джонни под локоть и вывела наружу.

– Прошу прощения за все это, но будет лучше, если ты сейчас уйдешь. Нам с Ником нужно поговорить и кое в чем разобраться, – натянуто объяснила она.

– Ты явно еще не сказала ему об Алане.

– Нет… но он хочет развода.

Джонни вздохнул.

– Возможно, это наилучший выход из положения. Похоже, он довольно агрессивен. Не могу поверить, что ты можешь быть счастлива с этим человеком.

Счастлива? Пенни едва не рассмеялась. При чем здесь счастье? Просто быть окончательно и бесповоротно разлученной с Ником означало для нее жить в пустоте. Выдавив улыбку, она пообещала:

– Завтра я устрою тебе скандал по поводу продуктов.

Закрыв дверь, Пенни ненадолго прислонилась к ней, чтобы собраться с силами. Она думала, что найдет Ника в кухне, но, пойдя в том направлении, с удивлением заметила, что дверь в детскую распахнута. Ник стоял в нескольких футах от кроватки. Алан спал, вытянувшись на спине, шелковистые темные волосы обрамляли раскрасневшееся крохотное личико, одной рукой он крепко обхватил плюшевого зайца, с которым никогда не расставался.

– Сколько ему? Пять… шесть месяцев? – невыразительным голосом спросил Ник.

После множества невзгод, которые ему пришлось преодолеть, Алан все еще оставался слишком маленькими для своего возраста. Пенни любящим взглядом смотрела на сына, благодаря Господа, – как делала это каждый раз, входя в детскую, – за то, что малыш наконец-то здоров и дома.

Она искоса взглянула из-под опущенных ресниц на мрачный профиль Ника.

– А тебе хотелось бы, чтобы он был твоим? – услышала Пенни свой шепот.

– Ты, должно быть, шутишь!

Молодая женщина отчаянно покраснела. Что за глупый вопрос она задала! Вместо того чтобы спрашивать, следовало бы просто сказать правду. Хочет того Ник или нет, Алан – его сын.

Ник прошел мимо нее к двери. Пенни последовала за ним в кухню.

– На самом деле я счастлив, что это не мой ребенок, – пророкотал он, заняв господствующую позицию у камина. Лицо Ника было отчужденным и холодным. – Это заметно осложнило бы развод. Поскольку у нас с тобой столько же общего, сколько у масла и воды, совместная опека превратилась бы в сплошную муку.

Реакция Ника потрясла Пенни до глубины души. Значит, он никогда даже и не пытался представить ее в роли жены. И тем не менее, когда вошел Джонни, стал агрессивным, задиристым – очевидно, под влиянием какого-то атавистического инстинкта, заставляющего мужчину метить свою территорию. Прежде она не замечала за ним ничего подобного… Да нет, должно быть, причина всему – непомерная гордость Ника. В болезненном оцепенении Пенни изучала его лицо, рассеянно отмечая поблескивание капелек пота на загорелой коже, непроницаемую черноту полуприкрытых глаз,