— Это было почти десять лет назад, Рис. Сомневаюсь, что получится.

— Я думаю, это из-за того, что ты не хочешь.

— Это смешно.

— Возможно. Ты можешь быть очень своевольной, Кенна. Я допускаю, что ты прячешь то, что знаешь, от самой себя, особенно если правда очень болезненна.

— Давай не будем спорить об этом, — предложила она.

— Хорошо. Ты можешь признать, что ошиблась, обвиняя меня в смерти своего отца?

— Да.

Он сжал ее руку:

— Хорошо. По крайней мере хоть что-то. А ты согласишься, что в последний год твои сны изменились, впустив новых людей и новые события?

Кенна нахмурилась, серьезно обдумывая вопрос.

— Ну да, изменились, но откуда ты знаешь? Я обсуждала с тобой свои ночные кошмары только однажды, да и то когда думала, что ты Ник. — Выражение ее лица прояснилось. — Ник рассказал тебе?

— Нет. Кто-то другой очень давно рассказал мне об этом.

— Тогда Викторина. Я знаю, что Ник выкладывает ей все, что творится в Даннелли.

— Нет. Не Викторина и не твоя горничная. Я знаю, что ты и ей говорила. Был еще кто-то, кому ты все описала, а он рассказал мне.

Кенна была озадачена:

— Не представляю… О Господи! Это, должно быть, Ивонна! Я всегда писала ей!

— А она писала мне, — с радостью подтвердил он ее догадку.

— Тварь! Она не имела права. Письма были личными! — Рис встряхнул Кенну.

— Она твой лучший друг, Кенна Данн! — Он выпалил ее девичье имя, на секунду забыв, что она уже Кенна Каннинг. — Ивонна очень любит тебя, она обратилась ко мне за помощью, расстроившись из-за происшествия, в которое ты попала.

— О чем ты говоришь?

— Когда ты упала с лошади.

— Это? — Она усмехнулась. — Но в этом не было ничего страшного.

Рис покачал головой и горько улыбнулся:

— Ошибаешься.

— Я не понимаю. Простое падение, и ничего больше. Викторина была со мной и позвала на помощь. Я почти даже ничего и не написала Ивонне.

«Слава Богу, что хоть что-то написала, — подумал Рис, — я слава Богу еще раз, что у Ивонны хорошее воображение, потому что именно она подтолкнула меня к мысли, что события в Даннелли связаны со снами Кенны». Рис сначала сомневался и написал Ивонне, что в падения с лошади нет ничего необычного. Но Ивонна настаивала, отмечая другие вещи, которые казались ей подозрительными. Например, то, что Кенна упала с лестницы и ушибла спину, или то, что она чуть не умерла от простуды, когда ее лодка перевернулась в пруду. Каждый такой случай происходил вслед за кошмаром.

Рис рассказал Кенне и об этом тоже.

— Ты помнишь, как писала Ивонне — я почти точно запомнил твои слова — «мои сны делают меня прискорбно неловкой»?

— Полагаю, я могла писать подобную чепуху, но имея в виду только то, что недостаточно высыпалась и поэтому была неуклюжей.

— Я учту твое мнение. Ивонна тем не менее смогла заглянуть глубже.

— Поэтому ты приехал в Даннелли, — подытожила Кенна. — А сам говорил, из-за того, что твой отец в Лондоне.

— Это тоже было правдой, но не полной. — «Позже, — подумал Рис, — я расскажу ей о своей работе на министерство иностранных дел, но не сейчас». — Когда я приехал в Даннелли, то первое, что увидел: ты пытаешься освободить лису из капкана, в который с легкостью могла» попасть твоя лошадь.

— В ночь до этого у меня был кошмар, — медленно сказала она, еще не в состоянии понять то, к чему он клонит.

— Это я узнал позднее. К тому же Ник рассказал мне, что твое падение с лошади не было случайным. Подпруга была перерезана, и старший конюх…

— …был болен в то утро, когда я взяла Пирамиду, — закончила она за него. — Но почему Ник ничего мне не говорил?

— Он не хотел беспокоить тебя, боялся, что кошмары станут бесконечными.

Кенна кивнула:

— Иногда я думаю, что для него они были ужаснее, чем для меня. — Погруженная в воспоминания, она не заметила, что Рис воздержался от комментариев. — Тем не менее это выглядит абсурдным: кто-то думает, что я в силах понять правду через столько лет. Почему эти происшествия случались так редко? И почему их было так много после того, как ты приехал в Даннелли? — Ее голос почти требовал объяснений.

— В лучшем случае я могу только догадываться, — бросил Рис. Он подошел к шкафу и начал вытаскивать одежду, которую хотел надеть. — Сначала давай перестанем называть это несчастными случаями. Это были преднамеренные покушения на твою жизнь. — Он кинул на кровать кожаные бриджи. — Я думаю, твой противник каждый раз пугался. Вовсе не из-за неудач: ему просто становилось все труднее верить в то, что снов больше не будет. Почему эти покушения стали чаще, когда я появился в Даннелли? Все просто. Убийца знал, что мое присутствие волнует тебя и вызывает неприятные сны. Вот он и воспользовался моментом.

— В таком случае смерть старого Тома…

— …была ошибкой, я думаю. Выстрел, который ранил его, возможно, предназначался для тебя. Убийца понял, что подстрелил не того, и убежал. Но испугался, когда понял, кем был Том Аллен и почему ты привела его к деревьям. Он вернулся, задушил его и ради предосторожности забрал капкан. Эта злосчастная железка до сих пор наверняка лежит на дне Английского канала. Позднее твой противник попробовал яд.

— Месье Рэйе!

Рис надел рубашку и начал ее застегивать.