Шрифт:
Дети тотчас сгрудились вокруг Катрин, как испуганные щенята. Она дрожащими руками прижимала Мари к груди, а та кричала все сильнее.
В мерцающем свете спички Элен отчетливо различала губы солдат, растянутые в плотоядной улыбке. Игнорируя ее, Эдмонда и Мари, боши жадно вглядывались в лицо Катрин. Она, самая старшая из них, внезапно превратилась в маленькую испуганную девочку: в ее широко раскрытых карих глазах застыл страх.
– Ты, – сказал один из нацистов на плохом французском, – ну-ка выбирайся!
Катрин вся сжалась от страха, а дети прижались к ней еще теснее.
– Ты, – ледяным тоном повторил солдат. – Мне что, вытаскивать тебя оттуда?
Катрин неуверенно передала Мари Элен. И, не говоря ни слова, вышла из лифта. Ноги не держали ее, и она упала на колени.
– Ба-а-а! – воскликнул бош, глядя на нее восхищенным взглядом и прищелкивая языком.
Второй солдат бросил недокуренную сигарету на ковер и небрежно раздавил ее каблуком. Его взгляд остановился на товарище.
– Я первый, – пролаял он и для большей убедительности ткнул себя пальцем в грудь.
Второй солдат что есть силы затряс головой:
– А кто ее вытащил оттуда?!
Спор бошей перешел в ссору. И тогда один из них порылся в кармане и вытащил оттуда мелочь. Монета, сверкнув, перевернулась в воздухе. Изловчившись, он поймал ее и зажал в кулаке.
Боши склонились над раскрытой ладонью. Победитель хищно усмехнулся, спрятал монету в карман и, схватив Катрин за плечи, резко поставил ее на ноги.
– Хорошенькая девчушка, – заметил он на отвратительном французском. Своей здоровенной рукой он погладил Катрин по щеке.
Та, вздрогнув, отпрянула назад.
В глазах боша промелькнуло удивление.
– Да она девственница! – обернулся он к товарищу. – Право дело, ничего лучше нет на свете, чем девственницы!
Элен посмотрела на Эдмонда.
– Что они собираются делать?
– Не бойся, – прошептал он, вдруг разом повзрослев.
– Молчать! – раздался окрик.
Элен подпрыгнула и схватила брата за руку. Тот ответил ободряющим пожатием.
В глубине комнаты бош тем временем склонился над Катрин, вплотную приблизив к ней лицо.
– Не каждый день попадаются девственницы, а? – хмыкнул он.
И вдруг, громко вскрикнув, отбросил Катрин. Ударившись о край обеденного стола, она упала на пол.
Бош выругался и дотронулся до окровавленной нижней губы.
Второй солдат истерично засмеялся.
Укушенный злобно посмотрел на товарища и как зверь набросился на девушку.
– Нет! – закричала Катрин. – Ради Бога, нет!
Бош усмехнулся и облизал губы. Катрин прислонилась к столу, выставив руки вперед. Элен услышала звук разрываемой ткани. Платье упало к ногам девушки.
– Пожалуйста… – умоляла она. – Пожалуйста…
Бош дернул за ее бюстгальтер, и Катрин прикрыла руками свои маленькие груди.
– Пожалуйста… не надо, – еле слышно умоляла она.
– Заткнись! – Раздался звук звонкой пощечины.
Катрин зашаталась, затем с яростным криком вцепилась ногтями немцу в лицо. Почти тотчас на его лице появились четыре кровавые полосы.
Злобно выругавшись, он бросил Катрин на стол. Она отчаянно сопротивлялась, когда немец стаскивал с нее шерстяные чулки и штаны, но силы были неравные… Не теряя больше ни секунды, бош спустил брюки и навалился на нее всем телом.
Глава 3
– Нет, – стонала Катрин, – нет! – Ее твердые мальчишеские груди вздымались и опускались в такт ее учащенному дыханию.
– Отпусти ее! – внезапно в бешеной ярости закричала Элен.
Солдаты удивленно посмотрели в сторону лифта и дружно ухмыльнулись. Тот, что лежал на Катрин, сжал ее запястья, раздвинул ей ноги. Она пыталась сопротивляться, но он был гораздо сильнее. От невыносимой боли она закусила губу.
– Давай быстрей! – поторопил его солдат, ожидавший своей очереди.
Насильник лишь отмахнулся. Эдмонд тем временем незаметно подтолкнул Элен и указал ей глазами на кухонную дверь. Внезапно ее осенило: рядом с мертвой Мишель у косяка кухонной двери стояли ружья солдат. Она посмотрела на брата и согласно кивнула.
Бош, пригвоздивший Катрин к полу, достал свой пенис и одним толчком вошел в нее. В воздухе повис отчаянный крик Несчастной. В какой-то момент она вдруг выгнулась, и Элен показалось, что сестра вот-вот сбросит с себя боша, но она лишь бессильно рухнула на спину, содрогаясь в рыданиях.