Ее муж тяжело вздохнул.

– Это те, кто не встречался с ней. Грейс, дорогая моя, мужчины, которые уже были ей представлены, пристают ко мне в клубе с разговорами о мисс Валенти.

– В самом деле? – спросила Лючия. – А что они говорят?

– Они расспрашивают о вас, – ответил Дилан, поворачиваясь, чтобы видеть ее, – Какие цветы вы любите и какие ваши любимые поэты... как будто я знаю! Я предлагал им самим спросить вас. Или, если у них не хватает смелости для этого, расспросить Грейс. Они восхваляют, мисс Валенти, вашу красоту, ум и ваш восхитительный акцент. Если я услышу еще одно описание ваших шоколадных глаз и ярко-красных, как вишни, губ, я буду вынужден укрыться в деревне.

– Они так говорят? – отрывисто спросил Йен.

– Постоянно. Оторвись от работы на какое-то время, походи по городу и сам все услышишь. – Он помолчал, глядя на брата. – А я-то думал, это тебя обрадует, Йен.

– Так и есть.

– Тогда почему ты хмуришься, как грозовая туча?

Йен ответил не сразу.

– Меня беспокоит ситуация со старшими дамами, – наконец сказал он. – Мы должны что-то предпринять. Но мне приятно слышать, что у мисс Валенти так много поклонников. – Его лицо прояснилось, и он, проходя мимо нее, одобряюще кивнул. – Все идет хорошо.

Лючия сердито посмотрела ему в спину. О ее успехе у мужчин можно было бы сказать, что все идет хорошо, если бы хоть один из них пробуждал в ней искру интереса. И почему сэр Йен так этим доволен?

На самим деле, с обидой думала она, мужчина, будучи хоть сколько-нибудь темпераментным, должен испытывать чувство ревности.

Йен остановился в дверях и обернулся.

– Грейс, чтобы быть принятой в обществе, мисс Валенти необходимо заслужить хорошее мнение старых дам, ты со мной согласна?

– Да.

Он похлопал по ладони пачкой бумаг и глубоко задумался. Лючии было интересно, какой замысел зреет в его голове, но она недолго оставалась в неизвестности.

– Дилан, по-моему, ты на этот раз дал мне дельный совет.

– Я всегда даю такие советы. Просто ты не часто их слушаешь.

Йен не обратил внимания на его слова.

– Мне действительно надо больше бывать в городе. Кажется, пора навестить некоторых уважаемых дам и в беседе с ними упоминать сводного брата мисс Валенти.

– Антонио? – с недоумением взглянула на него Лючия. – А для чего это нужно?

– Принц Антонио – очень важная персона. Он будущий правитель Болгери и внук короля обеих Сицилии. Конечно, ему всегда хотелось побывать в Лондоне.

– Антонио приезжает в Лондон? – удивилась Лючия.

Сэр Йен поднял брови.

– Развел так сказал?

Она заметила, что он старается скрыть улыбку, и вдруг поняла.

– Вы умный, как я и сказала, – упрекнула она, но с ноткой восхищения. – Я сообразила, что вы хотите сделать.

– А я нет, – посетовала Грейс. – Какое отношение к нашему делу имеет ваш брат?

Лючия взглянула на нее.

– Антонио, – объяснила она, – еще неженат. К тому же он очень красив.

Дилан рассмеялся:

– Я будто уже вижу, как ты сидишь в гостиных у всех важных дам с дочерьми и сестрами на выданье, распиваешь с ними чаи и делаешь намеки, что принц Антонио ищет в Прпрпсебе невесту. Не сомневаюсь, ты не забудешь упомянуть, как он любит свою дорогую сестричку Лючию.

– Я буду говорить только правду, – с достоинством возразил Йен. – Я не могу помешать людям заменять отсутствующие подробности собственным воображением.

– Какие еще хитрости ты задумал для того, чтобы мисс Валенти приняли в обществе? – оживившись, с любопытном спросил Дилан.

– Кое-что попроще, дорогой брат. Я намерен выкатить тяжелую артиллерию. – Йен бросил взгляд на Лючию. – Грейс, я слышал, что в Лондон наконец прибыла герцогиня Тремор. Думаю, мисс Валенти следует познакомиться с ней.

Сэр Йен не собирался надолго откладывать осуществление своих замыслов. Это стало ясно, когда на следующий день приехала с визитом герцогиня Тремор.

Он назвал ее «тяжелой артиллерией», но герцогиня, по крайней мере внешне, нисколько не соответствовала этому определению. Лючия предполагала увидеть солидную матрону средних лет, но герцогиня оказалась молодой стройной женщиной с приятной улыбкой и прелестными сине-фиолетовыми глазами, смотревшими через очки в золотой оправе. Лючия не понимали как такая милая тихая женщина может заставить общество принять ее, но она оценила способности герцогини, когда дело дошло до осуществления планов. Cэр Йен знал, что делает.