– Мне всегда хотелось научиться играть в эту игру, – сказала она, катая пальцами бильярдные шары.

Она взяла со стола красный шар и повернулась к Йену.

– Вы меня научите?

Решительное выражение его лица показывало, что на него не подействовала ее попытка перевести разговор на другое.

– Забудьте о бильярде, – сказал он, отобрав у нее шар и положив его обратно на стол. – Я хочу узнать, вы проиграли мне нарочно?

– Я проигрываю только тем людям, которым хочу нравиться.

Это озадачило его. Он свел брови.

– Вы не хотите нравиться мне?

– Я считаю вас безнадежным. Я вам никогда не понравлюсь.

Чуть опустив ресницы, он взглянул на ее губы.

– Никогда, мисс Валенти, – это большой промежуток времени.

В его голосе и в том, как он смотрел на ее губы, было что-то такое, что от возбуждения ее охватила внутренняя дрожь, и, когда он поднял глаза, она увидела в них это.

Искру, блеснувшую в них, от которой у нее перехватило дыхание, вспышку молнии, превратившую эти серые глаза в расплавленное серебро. А взгляд его стал таким пронзительным, что ее бросило сразу и в жар, и в холод.

Как, в изумлении подумала она, как можно было думать, что у него холодные глаза? Больше никогда она не сделает такой ошибки. Никогда не примет этот взгляд за игру света или собственного воображения.

Она вспомнила, как в тот день в саду леди Кеттеринг он обхватил ее бедра, не давая ей упасть, как он, словно обжегшись, отдернул руки, помня о приличиях, неизменно оставаясь джентльменом. Что заставило этого человека, державшего в узде свои страсти, выпустить их на поверхность? Это грозило опасной игрой.

– Перестаньте увиливать, – приказал он, прерывай ее приятные размышления, – и отвечайте на мой вопрос.

– Зачем? – возразила она. – Что бы я ни сказала, вы мне не поверите.

– Убедите меня. Видит Бог, – добавил он сердито, вы можете уверить кого угодно и в чем угодно.

– Но не вас.

– Даже меня. – Он наклонился к ней еще ближе и дотронулся до ее щеки.

Невероятно, но она вдруг подумала, не собирается ли он поцеловать ее. Если он захочет, решила Лючия, она и ответит ему поцелуем. И закрыла глаза. Он не заслужи поцелуя. Но, когда он провел пальцем по ее губам, она передумала. Может быть, она поцелует его. Ее губы раскроются навстречу ему. Может быть.

– Но, – продолжал он, гладя ее губы, – вы без угрызений совести проиграли бы мне, если бы думали, что это вам как-то поможет. – Он неожиданно убрал руку и отступил назад. – Я хочу переиграть.

Она с трудом опомнилась и открыла глаза.

– Что?

– Я хочу повторить нашу игру. – Он с мрачным видом сложил на груди руки. – Это единственный для меня способ узнать правду.

Лючия почувствовала неожиданное разочарование. Он даже не попытался поцеловать ее. Accidenti! Это уже было оскорблением. Он по крайней мере мог бы попытаться.

– Нет, – сказала она, с огромным удовольствием отказывая ему. – Я не стану еще раз с вами играть.

– Ваше нежелание доказывает, что я честно выиграл и вы боитесь снова проиграть мне.

– Думайте что хотите. – Изобразив равнодушие, она широко зевнула и похлопала пальцами по губам. – Я очень устала, поэтому, если не возражаете, я пойду спать. В конце концов, – добавила она, обходя его и направляясь к двери, – это так утомительно, когда столько мужчин все время требуют моего внимания. Спокойной ночи.

Если она полагала, что ее отказ играть с ним в шахматы останется без последствий, то она ошибалась. Она уже подошла к двери, когда он заговорил:

– Мы переиграем, мисс Валенти. Или я возьму реванш.

Она остановилась и обернулась.

– И что же это за реванш?

– Безобразные мужчины. – Он улыбнулся. – Старые уродливые мужчины.

– Но мы договорились, что мне позволено выбирать моих поклонников.

– С моего разрешения. Как ужасно это будет для вас, если любой претендент на вашу руку, которому еще не исполнилось шестидесяти, окажется вычеркнутым из списка. – Он поднял голову, как будто пораженный внезапной мыслью. – Конечно, мы можем оставить Уолфорта. Ему всего лишь тридцать девять, но он маленького роста.

– Вы просто невозможны! Какое значение имеет игра в шахматы по сравнению с моей будущей жизнью?

– Этот ответ – «да» или «нет»?

– Мужчины! В таких вещах вы как малые дети!

– Можете оскорблять меня, но вам это не поможет.

Она никогда не могла понять его. Он, возможно, блефовал, но не исключено, что говорил серьезно. Лючия глубоко вдохнула.

«Напряги мозги, – говорила она себе. – Придумай какую-нибудь хитрость. Женскую хитрость.»

Ее взгляд упал на бильярдный стол. С внезапным вдохновением она представила себе, что сулит ей игра с ним в бильярд. Она должна будет наклоняться над столом, не так ли? Ему придется учить ее, как держать эту палку. Перед возможностью пробудить в нем страсть Лючия не могла устоять. Кроме того, он с такой бессмысленной настойчивостью требовал повторить эту глупую шахматную партию.