«Поверьте мне, англичане способны на самую глубокую страсть».

Какая нелепость, думала она, что, имея полдюжины поклонников, можно думать только об одном человеке, который ею совсем не восхищается.

Она поставила книгу на место и начала осматривать полки в поисках чего-нибудь интересного, способного отвлечь ее от этих мыслей и занять ее ум, но все было бесполезно.

Она смотрела на ряды книг, но в ее воображении возникал сэр Йен, каким он был в саду леди Кеттеринг. Недоступно холодным и сдержанным, а она все же ощущала кипящую внутри его страсть. Так внутри вулкана бушует раскаленная лава.

– Опять ищете книгу?

Его голос раздался так неожиданно, что она вскочила.

– Per Bacco! – воскликнула она, резко поворачиваясь. – Как вы меня напугали!

– Прошу прощения.

– Вы пришли сюда работать? – спросила она, заметив, когда он подошел к письменному столу, в его руке кожаный портфель.

– Да, хотя я трудился целый день, и весьма плодотворно. – Он обошел стол и поставил на него портфель, затем снял вечерний темно-синий сюртук и перекинул его через спинку стула.

– Да, я знаю, У нас был целый поток визитеров. Дамы, кажется, начинают признавать меня.

Он перестал перекладывать бумаги.

– Это вас не радует? В чем дело? Я думал, вы хотите, чтобы дамы любили вас.

Она пожала плечами.

– Им нравлюсь не я. Они притворяются, потому что желают познакомиться с Антонио и произвести хорошее впечатление на герцогиню. Я хочу, чтобы любили меня самое.

– Не все сразу, мисс Валенти. У вас будут настоящие друзья. Сначала надо, чтобы вас приняли в обществе.

Она вздохнула и прислонилась к книжному шкафу.

– Терпение никогда не было моей добродетелью.

Это вызвало у него улыбку.

– А какого мнения вы о герцогине?

– Она была очень мила со мной. Мне она понравились. Она собирается устроить то, что вы называете праздником на воде.

– Ах да, новая яхта Тремора. Отлично. Я полагаю, теперь вы будете получать много таких приглашений.

– Я тоже так думаю. Я всегда была права в отношении вас, сэр Йен. Мы все – шахматные фигуры, и вы играете нами, как вам хочется.

– Странно, а у меня создалось впечатление, что играют со мной. – Он замолчал, но она не успела спросить, что он имеет в виду, как он снова заговорил: – Изабель действительно обыграла вас вчера?

Она отвернулась и снова начала выбирать книгу.

– Вы сами это видели.

– Изабель, хотя и хорошо для своего возраста играет в шахматы, не может сравниться с таким игроком, как вы.

– Я отвлеклась, думала о другом.

– Как же, – проворчал он. – Вы дали ей выиграть.

Она взглянула на него.

– Если и так, что из этого? Теперь мы с ней настоящие друзья.

– Вы умышленно это сделали? Чтобы завоевать ее дружбу?

Лючия пожала плечами и стала снова выбирать книгу.

– Она получила удовольствие, а мне это ничего не стоило.

– А мне вы тоже позволили выиграть у вас?

Она с изумлением повернулась, готовая яростно все отрицать, и увидела, как он, нахмурившись, упершись руками в бедра, прищурившись смотрит на нее. Она сдержала готовые вырваться слова и отвернулась, обдумывая ситуацию.

Он верил, что она могла нарочно проиграть ему, и ему это не нравилось. Даже очень.

– Так вы это сделали? – снова спросил он, уже более настойчиво.

Когда она не ответила, он направился к ней, а она отступала вдоль книжных полок в дальний угол комнаты. – Я хочу знать, – сказал он, следуя за ней вокруг бильярдного стола. – В тот вечер, когда мы играли в шахматы, я думал, что вы отвлеклись на что-то в середине игры, но это оказалось спектаклем в мою пользу?

Вероятность того, что она намеренно проиграла ему, возмущала его, это слышалось в его голосе. Лючия решила, что нельзя упускать такую возможность подразнить его, тем более она снова заметила огонек, вспыхнувший в его глазах. Она остановилась у бильярдного стола. Глядя на зеленое сукно, она немного помолчала, прежде чем сказать:

– А зачем мне надо было вам проигрывать?

– Чтобы сделать мне приятное, очаровать меня, привлечь на свою сторону. Чтобы добиться своего.

– Если такова была моя цель, – сказала она, с улыбкой глядя на него, – она была достигнута, не правда ли? Мне теперь позволено самой выбирать себе мужа.

– С моего одобрения, – напомнил он. – Я могу и передумать.

– Едва ли. Это было бы невежливо, а вы всегда следуете правилам. Вы мне так сами говорили.

Чтобы показать, что с этим вопросом покончено, она переменила тему.