– Очень хорошо. – Йен поклонился и направился в кабинет, чтобы поговорить с Каверли.

Ему предстояло заняться множеством дел по имению, и если он собирался потратить день на такое несерьезное занятие, как пикник, то пора приступить к обязанностям.

– Он больше, чем я представляла. – Лючия стояла на краю южных садов и, обернувшись, смотрела на четырехэтажный дом.

Йен остановился рядом с ней и поставил на землю тяжелую корзину с провизией для пикника.

– Пламфилд был построен в 1690 году. Два крыла пристроил мой дед. Что было очень кстати, потому что он также добавил несколько ватерклозетов. И еще есть глубокая ванна в хозяйских апартаментах. Это напротив наших комнат, надо только спуститься по отдельной лестнице.

– Да, я видела эту ванну, когда сегодня утром Этертон показывал мне дом. Она огромная. – Лючия помолчала. – Как раз на двоих.

Эротическая сцена, в которой они оба находились в этой ванне, мелькнула в его воображении, и он шумно втянул в легкие воздух. Казалось, Лючия этого не заметила.

– Мне нравится кирпичный фасад дома, – с одобрительным кивком заметила она. – И кирпич создает такое приятное сочетание с камнем. Это очень английский дом, я не ошибаюсь?

Он отогнал эротические фантазии прочь, прежде чем их действие на него стало бы очевидным.

– Да, полагаю, это так.

– Парки тоже очень английские, – продолжала она, оглядываясь по сторонам. – Дома, в Италии, как и во Франции, есть только сады с клумбами и растениями в кадках. Ваши английские сады совсем другие. Более естественные. А эти лужайки! И цветы, и травы, и кустарник – все растет вместе. Здесь не так уж много фонтанов, но больше озер и прудов, и... – она указала на глубокую канаву, около которой они стояли, – ручейки, как этот.

– Ха-ха, – произнес он.

Она с недоумением нахмурилась.

– Разве я сказала что-то смешное?

И тут он рассмеялся.

– Нет-нет. Эти канавы называются ха-ха. Их делают, чтобы олени и скот не заходили в сады.

– У нас есть олени и скот?

– Конечно. Пламфилд занимает четыре тысячи акров. Фруктовые сады, фермы арендаторов, парк и лес тоже. – Он показал вдаль. – Имение Дилана, Найтингейл-Гейт, в десяти милях от нас к югу. У моря.

– Так близко? Чудесно. Мы можем часто видеться ними, не правда ли?

– В любое время, когда захочешь. Это самое больше час езды.

Казалось, она была этим довольна. Она улыбнулась ему, и он подумал, что же было в ее улыбке, от которого мир переворачивался в его глазах, и он уже не знал, стоит на ногах или на голове. Едва у него мелькнула эта мысль, как вдруг слезы потекли по лицу Лючии, хотя она продолжала улыбаться, подтверждая, что, имея в качестве жены Лючию, ему предстоит с этих пор жить в мире, где все перевернуто с ног на голову, все вверх тормашками, вывернуто наизнанку, и в первую очередь он сам.

– Ради Бога, почему ты плачешь? – спросил он. – Что случилось?

– Ничего. – Лючия провела рукою по щекам. – Йен, я все время плачу, – шмыгнув носом, напомнила она. – Тебе уже пора это знать.

Да, вероятно.

– Но мне не хочется, чтобы ты плакала, – сказал он и достал из кармана носовой платок. – Мне не нравится, когда ты становишься такой плаксой.

– Я знаю. – Она взяла платок и вытерла лицо. – Но я не могу не плакать. Я смотрю по сторонам, и я вижу наш дом и наши сады, и я счастлива. Вот почему я плачу.

Он с сомнением взглянул на нее.

– Ты плачешь, потому что счастлива?

– Si.

– Так это кирпич или самшит вызвали такую радость?

Она покачала головой и рукой обвела окрестности.

– Как мне это объяснить? Всю жизнь меня перевозили с места на место. Школы, монастыри, дома родственников, дворец Чезаре, дом моей мамы, дом твоего брата, Тремор-Холл. – Она скомкала в кулаке платок и прижала руку к сердцу. – А здесь я смотрю на все, окружающее меня, и знаю, что я дома.

У него сжалось сердце, и он перевел взгляд на долину, видневшуюся за фруктовыми садами, с ощущением какой-то неловкости и в то же время неожиданной радости.

– Я рад, что тебе здесь нравится.

– Здесь красиво. Как это может не нравиться? – Она в последний раз шмыгнула носом, сложила носовой платок и спрятала в карман.

Затем обвила руками его шею, встала на цыпочки и поцеловала в губы.

– Я дома, – сказала она и поцеловала его в подбородок.

Затем в щеку, – Спасибо тебе, муж. Спасибо.

– Лючия. – Он с беспокойством бросил взгляд за плечо на садовников, работавших неподалеку. – Нас могут увидеть.

Но она снова поцеловала его.