Сейчас было самое время начать.

– Какой прекрасный день, – заметила она, – но так жарко.

При этом она, сидя на одеяле, наклонилась и сняла туфли. Затем немного приподняла юбку, давая ему возможность полюбоваться ее икрами. Сняв подвязки, она начала стягивать чулки. Это она делала медленно, позволяя ему задержать взгляд на ее ногах, прежде чем опустила юбки и отбросила в сторону чулки. Вытянув ноги, она прикрыла их юбкой, оставив на виду только босые ступни, после чего, удовлетворенно вздохнув, откинулась назад, опираясь на локти. Она посмотрела ему в глаза, и то, что она увидела в них, ей понравилось.

– Ты разглядываешь меня, – сказала она.

– А разве не этого ты хотела? – усмехнулся он.

– Да, – призналась она. – Я люблю, когда ты на меня смотришь. Сказать тебе почему? – Не дожидаясь ответа она продолжала: – Когда я первый раз увидела тебя, я решила, что ты высокомерный и праведный, даже холодный, но потом я кое-что поняла.

– Что же?

Она скрестила лодыжки и босой ногой задела его бедро. Его тело напряглось.

– Я почти никогда не могу понять по твоему лицу, о чем ты думаешь, но иногда, когда ты смотришь на меня я вижу в твоих глазах что-то такое, от чего у меня перехватывает дыхание. Даже когда ты сердишься на меня, ты становишься очень грозным, муж мой, даже тогда знаю, что ты хочешь меня. Вот так ты смотришь на меня сейчас. – Ее собственные слова и выражение его глаз начинали возбуждать ее саму, она чувствовала, что ей становится жарко, но погода здесь была ни при чем.

– Лючия, – Он придвинулся к ней, встал на колени и, наклонившись, поцеловал.

– Йен, не надо. – Она прижала пальцы к его губам. – Сейчас нельзя.

– Почему же?

Она улыбнулась, глядя за его спину.

– Потому что мы не одни.

Йен оглянулся и увидел двух девочек, сидевших на мостике над ручьем в каких-нибудь восьмидесяти ярдах от них. Эта пара наблюдала за ними, сблизив головы, и было ясно, что они с Лючией были предметом детского разговора. Йен перевел взгляд на нее.

– Лючия, ты это сделала нарочно!

– Ты этого заслуживаешь, – сразу же ответила oна, выскальзывая из-под него и вставая на ноги. – Ни одна новобрачная не должна проводить ночь в одиночестве. Сегодня день моей мести.

Она пошла прочь, но, разумеется, последнее слово осталось не за ней.

– Наслаждайся сейчас своей местью, – проворчал он ей в спину, – потому что ночью мстить буду я.

После пикника Йен показал ей еще часть имения. Он предполагал, что это избавит его от ее мучительной мести, поскольку остаток дня они проведут в окружении людей, но он заблуждался. Когда он привел ее в мыловарню, она с самым невинным видом заметила, как мило будет смотреться бледно-зеленое мыло на фоне белого мрамора большой ванны.

В винодельне, где из яблок и груш готовили сидр, то, как она медленно слизывала с губ и пальцев тягучие капли напитка, пробуждало такие грешные мысли, что у любого методистского пастора случился бы сердечный приступ.

Он привел ее на одну из ферм и прочитал ей в высшей степени скучную лекцию о ведении фермерского хозяйства, но это не помешало ему думать об обладании ею. О нет. Ибо, когда миссис Трент, жена фермера, предложила Лючии стакан пахты, она не преминула упомянуть, что лосьон из пахты – самое лучшее средство сохранять кожу женщины мягкой и белой.

Осмотрев конюшни и псарню, они вернулись в дом, но даже здесь он не был в безопасности. Она превратила простой обед в такое чувственное действо, что Йену потом пришлось нырнуть в полную холодной воды глубокую ванну.

Хорошо, что он это сделал. Весь оставшийся день она мучила его пикантными замечаниями и короткими поцелуями, он ужасно страдал, чего она и добивалась. Возможно, что она наслаждалась, доводя его до безумия, но сегодня ночью он заставит ее заплатить за это.

Эта мысль вызывала у него улыбку. Да, она получит свою долю того, что причиняла ему, и он испытает удовольствие от каждой минуты. Он хотел убедиться, что и это ей тоже понравится. Йен затянул пояс халата, открыл дверь и вошел в ее комнату.

Она сидела перед туалетным столиком. Нэн Джоунс, горничная, которую он ей прислал, расчесывала ей волосы. Когда он вошел и закрыл за собой дверь, они обе обернулись.

Джоунс сразу же присела в реверансе, затем взглянула на Лючию. Та кивнула, и Нэн положила щетку. С подавленным смешком она вышла из комнаты.

Йен подошел и встал позади жены. Она улыбнулась ему и взяла щетку для волос. Склонив набок голову, она начала расчесывать волосы с правой стороны. Он наклонился и поцеловал ее шею слева, над воротом кремового пеньюара.

На мгновение щетка застыла в воздухе, затем Лючки снова принялась расчесывать волосы. «Кокетка», – подумал он и рассмеялся про себя.

Она не знала, что ее ожидает. Он прикоснулся языком к ее коже и почувствовал, как по ней пробежала дрожь.

– Холодно? – спросил он.

– Нет.

– Ты дрожишь.

– Я?

– Да. – Он поднял голову, и их глаза встретились и зеркале.

Он протянул руки к тонкой коричневой атласной ленточке у ее горла и развязал ее. Просунув руку под ночную рубашку, он стал гладить ее кожу над ключицей.