Дождавшись, когда мать уйдет в столовую, Джулия уже приготовилась выскользнуть за дверь, но тут в каюту постучали — робко, почти виновато. Досадуя на неожиданную помеху, она выпалила:

— Повторяю, я не голодна!

— Это я, мисс Маршалл. Доктор Дженкинс. Меня прислали вымыть пол.

В изумлении Джулия распахнула дверь и увидела стоящего в коридоре врача со шваброй и ведром. Он шагнул внутрь, а Джулия, убедившись, что в коридоре больше никого нет, тщательно заперла дверь и с нетерпением повернулась к врачу:

— Расскажите мне, что происходит. Я изнываю от неизвестности. Где капитан Арнхардт? Сколько матросов погибло?

Дженкинс с печальным видом окунул швабру в ведро и принялся оттирать кровавые пятна.

— Офицер Джастис и четверо матросов погибли. У нас нет ни единого шанса на спасение. Среди матросов ходят слухи, что в случившемся во многом виноват Харки.

Джулия недоверчиво уставилась на него:

— Харки? Интересно знать почему? Он ведь был в кандалах…

— Да, но среди матросов у него есть несколько приятелей, отъявленных негодяев, — с сардонической усмешкой добавил врач. — Они надеялись, что нам повстречается корабль янки — Харки пообещал им попытать удачу, если янки возьмут нас на абордаж. Жаль, что его не успели повесить. Сторонники Харки устроили саботаж. Как я уже сказал, — пробормотал он, грустно качая головой, — у нас нет ни единого шанса.

Он рассказал о том, как капитан Арнхардт сделал вид, будто хочет сдаться, понимая, что «Ариану» не выстоять против натиска корабля янки. Но когда янки поднялись на борт, он приказал матросам открыть огонь.

— …К сожалению, численный перевес был на стороне янки. Они налетели на нас как воронье — только Богу известно, сколько их на корабле! Странно, что они не перерезали всех нас.

— Что же с нами будет?! — в страхе воскликнула Джулия. — Как поступают янки с захваченными судами?

В голосе Дженкинса засквозило отчаяние:

— Мисс, эти янки не имеют никакого отношения к флоту северян. Это экипаж капера. Они просто выдают себя за служащих действующей армии.

— Капер? Что это такое? — Джулия удивленно заморгала, услышав незнакомое слово.

Продолжая усердно оттирать кровь, глубоко въевшуюся в доски пола, Дженкинс объяснил:

— Капер — частный боевой корабль, вооруженный за счет его владельца. Но я что-то сомневаюсь, что он принадлежит Гатри. Так или иначе, правительство северян поручило ему захватывать в открытом море корабли и грузы — принадлежащие не только врагам, но и странам, не участвующим в войне. Захваченный груз считается контрабандным, и команда капера распоряжается им по своему усмотрению.

— Значит, они ничем не лучше пиратов! — возмутилась Джулия.

Дженкинс согласно кивнул:

— Капер отличается от пиратского судна лишь тем, что на стороне первого закон. Ему поручено делать то, чем он занимается, а у пиратов нет на это никаких прав. — Дженкинс вновь окунул швабру в ведро и принялся тереть пол, тяжело вздыхая. — Политика нейтральных стран признавать законность действий каперов и считать их боевыми кораблями продиктована интересами гуманизма. Это делается для того, чтобы предотвратить пиратство. Если бы каперы не получали признания нейтральных стран, они становились бы пиратскими судами и вместо того чтобы брать в плен команды захваченных кораблей, убивали бы их, конфисковывали груз и топили суда. Однако, — продолжал он, — получив официальное признание, каперы попадают под надзор правительства, дающего им поручения, а также под надзор правительств всех нейтральных стран. Поэтому их команда обязана отчитываться за свои действия.

Дженкинс объяснил Джулии, что иметь в своем подчинении каперские суда весьма выгодно для правительства — ведь их вооружение не стоит ему ни гроша, поскольку каперы принадлежат частным владельцам.

— И вместе с тем каперы являются источником дохода, поскольку их капитаны обязаны отдавать часть захваченных грузов своему правительству в обмен на разрешение заниматься подобным промыслом.

— Значит, они и вправду ничем не лучше пиратов, только защищены законом!

— Вот именно. Можете не сомневаться: ваш хлопок продадут, и часть полученной прибыли поступит в казну правительства северян.

— А что будет с вами и остальными? — допытывалась Джулия, чувствуя, как вновь дыхание перехватило от страха.

Некоторое время Дженкинс ожесточенно скреб пол.

— Вероятно, мы разделим участь своих товарищей по несчастью. С нами поступят как с преступниками — проведут в кандалах по улицам какого-нибудь северного города, на виду у толпы зевак, а затем бросят в Могилу — так прозвали нью-йоркскую тюрьму. — Его слегка передернуло. — Я слышал, что камеры в ней невероятно грязны и кишат паразитами, а узников подвергают невыносимым унижениям и сажают вместе с отпетыми убийцами.

— А Харки?! — в ярости воскликнула Джулия — Как же он Должно быть, янки считают его героем!

Дженкинс фыркнул:

— Разумеется!

Джулия хлопнула себя по лбу ладонью.

— Это я во всем виновата! Если бы не я, Дерек давно приказал бы повесить его и с нами ничего бы не случилось. По крайней мере, у нас был бы шанс на спасение. И надо же мне было посочувствовать этому подонку!

В бешенстве она вскочила, пнула стул, ушибла палец и вскрикнула от боли. Пока она ковыляла к койке и усаживалась, Дженкинс с любопытством наблюдал за ней, а затем пробормотал: