— Вы правы, — гордо подтвердила миссис Маршалл. — С такой талией она не нуждается в корсете, и даже самый скромный лиф подчеркивает высокую грудь. Джулия смутилась.

— Нельзя ли поспешить с примеркой? Мнебы хотелось прогуляться, и потом, мы еще не обедали…

Мать с сомнением выглянула в окно:

— Право, не знаю, дорогая… На улицах столько народу…

— О, вы опасаетесь совершенно напрасно! — вмешалась модистка. — В городе и вправду есть кварталы, где дамам не следует появляться. Там на каждом шагу попадаются… публичные дома — вы, конечно, понимаете, что я имею в виду. — Она многозначительно понизила голос, словно стесняясь даже упоминать о столь недостойном предмете.

Наконец мать с дочерью покинули лавку, зашли к миссис Одом, чтобы оставить в комнате покупки, и не спеша зашагали по узким, мощенным булыжником улочкам. В уличном кафе им подали рисовые лепешки с рыбой.

После еды, с удовольствием попивая чай, Джулия оглянулась и увидела, как какой-то человек быстро нырнул за густую изгородь из гибискуса. От неожиданности она со стуком опустила чашку на блюдечко. Спустя некоторое время Джулия вновь взглянула в ту же сторону, но зеленая листва оставалась неподвижной.

— Что с тобой, дорогая? — озабоченно осведомилась мать. Джулия покачала головой:

— Ничего. Ровным счетом ничего. — Должно быть, у нее вновь начались галлюцинации, но беспокоить из-за этого мать не стоило.

Мимо кафе прошли Сара и Демора, возвращающиеся с рынка, и миссис Маршалл заявила, что пора идти в пансион.

— Я не прочь вздремнуть, прежде чем начнется вечерняя суета и шум. Прошлую ночь мне не спалось.

— Иди, — охотно кивнула Джулия. — А я еще немного погуляю. Здесь мне ничто не угрожает.

— Но гулять одной неприлично…

— Мама, прошу тебя, не спорь. Мне хочется немного побыть одной. — И, не давая миссис Маршалл времени возразить, Джулия вскочила и поспешила прочь.

От радости ей хотелось запеть во все горло. Наконец-то она одна! Ей едва верилось в свою удачу. А впереди еще несколько часов покоя и одиночества! Какое чудо!

Она направилась к пляжу и застыла на гребне дюны, не в силах подавить восторженный возглас при виде изумительно красивого пейзажа, расстилающегося перед ней. Тучи рассеялись, воды океана заискрились в ярких лучах солнца. Белые пушистые облака плыли по лазурному атласу небес. Над водой вились чайки, мелодичными голосами окликая друг друга. Белые паруса кораблей раздувал тропический бриз. Пальмы размахивали ветвями, словно танцуя под неслышную музыку.

— Какая красота! — прошептала Джулия, садясь на мягкий зеленый бархат травы на ближайшем к берегу холме. Даже река Саванна с ее пологими берегами и таинственными водами не могла сравниться с этим неземным видением. Это был совершенно иной мир, и Джулия жалела о том, что очутилась в нем лишь на время. И все-таки она была благодарна судьбе за этот нежданный подарок.

Вокруг не было ни души, но совсем рядом, в доках, ключом била жизнь. А здесь, на этом холме, царила безмятежность. Джулия не могла припомнить, чтобы когда-либо прежде ощущала такой душевный покой.

Положив подбородок на колени, подтянутые к груди, она буквально впитывала волшебство тропической природы. Она должна навсегда запомнить эти минуты. Жаль, что она не умеет рисовать, иначе она непременно запечатлела бы эту красоту на холсте.

Ее веки отяжелели. Шорох листьев убаюкивал ее. Удобно устроившись на траве, Джулия свернулась калачиком, вслушиваясь в колыбельную бриза и деревьев. Вскоре она уснула.

Ее разбудил отдаленный взрыв смеха. Сколько же она проспала? Над островом уже сгустились лиловые сумерки, на кораблях, в доках и на пристани зажгли фонари.

В городе началось вечернее веселье. Наверное, мать сходит с ума от беспокойства. Джулия вскочила на ноги, не тратя времени даже на то, чтобы стряхнуть с юбки прилипшие травинки. В голове у нее вертелась единственная мысль: надо поскорее промчаться по запруженным толпами матросов улицам и вернуться в пансион миссис Одом. Одной бродить по ночам небезопасно.

Но едва она приблизилась к пальмовой роще, через которую прошла днем, что-то насторожило ее, заставив остановиться. Джулия оглянулась и всмотрелась в темноту.

Должно быть, ее напугал шорох ветра, решила она. Ветер играл пальмовыми ветвями, а ей послышалось, будто кто-то зовет ее по имени. Джулия глубоко вздохнула и вновь торопливо продолжила путь.

Звук повторился, и она застыла как вкопанная. На этот раз его было невозможно приписать игре воображения. Мужской голос действительно произнес ее имя. Джулия убеждала себя, что становиться жертвой страха нелепо. Вероятно, мать уговорила кого-то из мужчин, служащих в пансионе, отправиться на поиски. Поддаваться панике незачем.