— Я же чувствую: что-то случилось! Объясни, прошу тебя.

— Ничего особенного. — Он дружески улыбнулся и посвятил Джулию в свои планы отослать команду на берег, добавив: — Теперь ты сможешь купаться, где пожелаешь, — на корабле мы останемся вдвоем.

Джулия обвила его руками, встала на цыпочки, чтобы дотянуться до губ, и, как всегда, Дерек приподнял ее над полом. Когда поцелуй завершился, Джулия рассмеялась:

— Пожалуй, мне следует заказать скамеечку и держать ее под рукой — чтобы целовать тебя каждый раз, как только пожелаю.

— Разве можно думать о мелких неудобствах, — с негромким смешком отозвался он, — когда нас ждет столько удовольствий?

И они слились в крепких, страстных объятиях.

Наконец они остались вдвоем на корабле. Выйдя на палубу, они долго любовались побережьем Бермудских островов.

Оттенок неба напомнил Джулии барвинки в садах Саванны; края облаков серебрились, они казались розоватыми, как кораллы в прозрачной толще воды.

Благоуханный тропический ветер овевал лица. Облизнув губы, Джулия произнесла:

— Я понимаю, почему ты так влюблен в море, Дерек. Со временем оно стало частицей тебя самого.

— В последние месяцы моей частицей стала и ты, — хрипло прошептал он, обнимая Джулию.

Она кокетливо склонила голову набок, ее глаза лукаво заискрились.

— Полно вам, капитан! Не уверяйте, будто вы увлеклись женщиной! Разве не вы утверждали, что женщины служат только для одной цели?

— Да, и благодаря тебе мое мнение укрепилось. АЛЛ

По лицу Джулии пробежала тень, счастливая улыбка погасла. Заметив это, Дерек обнял Джулию.

— Не грусти. Я вовсе не хотел тебя обидеть. Эти дни мы должны запомнить на всю жизнь, так давай не будем портить их серьезными разговорами. Просто станем наслаждаться друг другом.

Джулия тяжело вздохнула и перевела взгляд на море. Она давно поняла: глупо тешить себя надеждой, что этот человек дорожит ею. Он прав. Надо насладиться друг другом, как прежде. Совокупление доставит им чувственное удовольствие. А потом им останется лишь предвкушать очередную близость.

На Джулии было простое хлопчатобумажное платье ярко-желтого цвета. Лентой того же оттенка она перевязала волосы на затылке. Не сводя с нее глаз, Дерек потянулся к ленте, развязал ее и любовно начал перебирать шелковистые пряди, рассыпавшиеся по плечам.

Заведя руки за спину Джулии, он принялся расстегивать платье.

— Я хочу раздеть тебя, — таким же повелительным и непререкаемым тоном он говорил с матросами. — Пока мы здесь одни, ты должна оставаться обнаженной.

— А как же ты? — спросила Джулия.

Дерек удивленно взглянул на нее, ожидая пояснений. Джулии было неловко признаваться в этом, но ей нравилось видеть обнаженное тело Дерека. Она не уставала поражаться его физической силе и удивительной мужской красоте.

Пока он снимал с нее платье, она проворными пальцами расстегнула его рубашку и коснулась густых волос на груди. Прижавшись к ней щекой, Джулия восторженно вздохнула.

Когда оба оказались раздетыми, Дерек подвел Джулию к закрытому палубному люку, застеленному мешковиной.

— Ты станешь моей вот здесь, под открытым небом. Мы подставим тела поцелуям ветра.

Он легко поднял ее, и Джулия легла на мешковину, раскрыв объятия.

Прелюдии им не понадобилось. Раздевая друг друга, они переполнились почти лихорадочным возбуждением. Дерек встал на колени между раздвинутых ног Джулии и ворвался в нее, вызвав возглас блаженства. Каждый удар по силе превосходил предыдущий.

Охваченная страстью, Джулия вцепилась в широкую спину Дерека. Даже если он почувствовал боль, то не подал виду.

Над ними раздался крик чайки — вероятно, ее шокировал вид мужчины и женщины, совокупляющихся на палубе корабля. Хлопая крыльями, чайка взмыла в небо, опустилась и исчезла.

Открыв глаза, Джулия на миг увидела чайку. Ей казалось, будто она, подобно грациозной белой птице, взлетает все выше и выше, крича от наслаждения. Дерек поминутно ускорял ритм движений и вскоре настиг ее на пути к вершине.

Долгое время они лежали обнявшись. Оба молчали, ошеломленные великолепием момента.

Наконец Дерек отпустил Джулию и предложил ей искупаться. Как выяснилось, Джулия неплохо плавала, и они принялись резвиться в чистой прохладной воде, шаля, точно дети.

Никогда прежде Джулия не ощущала такого пронзительного ликования. До сих пор Дерек оставался для нее загадкой, а теперь завеса тайны вдруг приоткрылась. Таким, как сейчас — непринужденным и веселым, — Дерек нравился ей гораздо больше.