В тот вечер Дерек неустанно поддразнивал Джулию, делал вид, что недоволен ее стряпней, и опасался умереть от отравления прежде, чем на корабль вернется кок.

— На камбузе почти пусто, — оправдывалась Джулия. — И потом, я думала, нас ждет праздник, а ты превратил меня в рабыню.

— Ты не только рабыня, но и любовница, — возразил Дерек. — Сейчас я предпочел бы второе.

Отодвинув тарелку, он обхватил Джулию за талию и уложил ее на длинный стол, намереваясь овладеть ею немедленно.

В последний вечер Джулия долго стояла на мостике корабля, задумчиво глядя в сторону берега. На вопрос Дерека, почему она грустит, девушка пробормотала:

— Кажется, матросы возвращаются завтра?

Дерек молчал, казалось, целую вечность, и она в удивлении обернулась.

— Разве нет, Дерек?

— Им было приказано вернуться на корабль на рассвете, — сухо отозвался он. Его лицо окаменело. — Затем мы отправимся в порт за новым грузом.

— Значит, вот почему ты так задумчив? Должно быть, решаешь, как быть со мной? В последнее время мы редко говорили об этом, но мне кажется, матросы недовольны…

Дерек хранил молчание. Джулия сжала его руку:

— Дерек, так больше продолжаться не может.

Он взглянул на нее, вздохнул и вновь засмотрелся на невысокие волны.

— Да, Джулия, — наконец выговорил он, — не может.

— Что же будет со мной?! — воскликнула она, вдруг рассердившись и застеснявшись своей наготы, которая за последние два дня стала для нее привычной. Схватив лежащий поблизости мешок, она дрожащими руками закуталась в него. — Ты намерен выбросить меня за борт?

— Я высажу тебя в порту на Бермудах, — последовал бесстрастный ответ, — и дам тебе денег, чтобы ты могла отправиться куда пожелаешь: в Англию или в Саванну. Тебе решать.

Джулия не понимала, почему у нее возникло такое острое желание расплакаться. В конце концов, ей посулили долгожданную свободу, но радости это известие не принесло.

— Просто оставь меня на Бермудах. — Она старательно моргала, борясь с подступающими слезами. — И не тревожься. Я сама позабочусь о себе. Мне не грозит голодная смерть — я с легкостью найду работу в каком-нибудь публичном доме. В конце концов, я многому научилась у тебя…

— У меня? — Дерек поднял бровь. — Джулия, о чем ты говоришь? Зеленые глаза Джулии метали молнии.

— Кому еще я буду нужна после того, как ты столько времени продержал меня на корабле? Любой поймет, что ты заставил меня делить с тобой ложе…

— Заставил? — перебил Дерек. — Значит, вот как ты считаешь? Может, еще обвинишь меня в насилии? Я никогда и ни к чему не принуждал тебя, и ты знаешь об этом. Пожалуй, я просто воспользовался случаем и соблазнил тебя, но я никогда не заставлял тебя делать то, чего ты не хотела.

— Это несправедливо!

— И ты была несправедлива ко мне. Не понимаю, что тебя рассердило? Ты получила долгожданную свободу. Чего же еще ты хочешь?

— То, что ты не сможешь мне дать! То, что ты уже отнял у меня! — выкрикнула Джулия, и прядь черных волос упала ей на лицо. — Соблюдение приличий!

— Приличий? — эхом повторил озадаченный Дерек.

— Вот именно — ведь ты считаешь, что женщине они ни к чему! Она отвернулась, ненавидя себя за глупость. Почему она не сдержалась? Зачем наговорила столько ненужных слов? … Все, что ей необходимо, — свобода, а Дерек твердо пообещал отпустить ее. Ей не на что сетовать — кроме как на то, что он когда-то похитил ее.

— Ты считаешь, что я должен жениться на тебе, — ледяным тоном проговорил Дерек.

— Жениться на мне? — Джулия недоверчиво уставилась ему в лицо. — С чего ты взял, что я согласна быть твоей женой?

— А разве нет? Ты заговорила о приличиях, и я понял, что в твоем представлении единственный способ спасти репутацию — стать моей женой. Да ведь я уже говорил, Джулия: моя жена — море. Если ты хочешь, чтобы я подыскал тебе жилье на Бермудах, я готов позаботиться о тебе и…

— Позволить мне и впредь быть твоей любовницей? — Джулии казалось, что ее сердце разбилось на осколки — мелкие, как песчинки, устилающие берег. Но Дерек об этом не узнает. Самодовольный и надменный, он не стоил таких признаний. — Я не стану ни твоей женой, ни любовницей. Я хочу избавиться от тебя и забыть о тех днях, когда вела себя как обезумевшая самка. Вывалявшись в грязи, я научилась ценить респектабельность…

— Джулия, подойди сюда!

Не обращая внимания на возглас Дерека, она направилась прочь, гордо вскинув голову. Только оказавшись в своей каюте и заперев дверь, она дала волю жгучим слезам.

Как она безнадежно, бесконечно глупа! Зачем она поддалась его уговорам? Эта мысль непрестанно сверлила ее мозг. Он с самого начала ясно дал ей понять, что жаждет только плотских наслаждений… и все-таки она отдалась ему.

А теперь Дереку оставалось лишь отделаться от нее: судя по всему, выкупа ему не дождаться. По крайней мере, он мог бы сделать вид, что она ему небезразлична и пощадить ее уязвленное самолюбие. Но Дерек обошелся с ней, как с портовой шлюхой, с которой провел несколько ночей.