– Я хотел бы, чтобы он остался жив. Это был мой друг.

Нанетта взглянула на Анну, стоявшую в это время рядом с королем. Она побледнела, но ей удалось не выказать радости или облегчения, и только по тому, что ее глаза невольно закрылись на мгновение, Нанетта поняла, что ее подруга облегченно вздохнула. Она всегда боялась кардинала, и даже когда король отдал приказ о его аресте, не было уверенности, что он не простит его и не вернет ему фавор. И его последние слова недвусмысленно указывали на то, что он не допустил бы, чтобы его друг подвергся наказанию. Генрих и Кавендиш уже говорили о кардинальских долгах и как уладить их.

– Ну, слугам заплатить не трудно, – объявил король, – да и тебе тоже, Джордж. Это я беру на себя. Сколько он тебе должен? За год? Фунтов десять?

Кавендиш, все еще плача, только кивнул. Король успокаивающе похлопал его по плечу.

– Ты тоже любил его, правда, Джордж? С его поместьем также можно разобраться – ты сможешь распустить его двор и рассчитать слуг? Ты сделаешь это для него – и для меня?

– Разумеется, ваша светлость, – дрожащим голосом ответил Кавендиш.

– А потом, когда все будет кончено, не хочешь ли присоединиться к моему двору? Ты ведь будешь служить мне, Джордж?

– О, ваша светлость!

– Ну, ну, Джордж, не надо кланяться. Ты любил своего господина и верно служил ему. Преданные слуги нужны каждому, в особенности королю. Если ты будешь служить мне столь же преданно, как Тому, ты этим стократно отплатишь мне за милость. Ну, мне еще многое нужно сделать сегодня, так что расстанемся. Идем, Анна.

Король повернулся и удалился по аллее, сопровождаемый Анной. За ними двинулись Нанетта и Хэл Норис, а в отдалении – остальная свита.

– Что же, мой добрый подданный мертв, – изрек наконец Генрих.

Анна сердито повернулась к нему:

– Твой добрый подданный? Теперь, когда он мертв, ты решил забыть о том, что он арестован за измену. Он противодействовал тебе, как только мог. Да сохранит Господь вашу светлость от таких преданных слуг!

– Разумеется, ты права, – задумчиво протянул король.

– Теперь, когда нет противодействия Вулси, возможно, дела пойдут быстрее.

– Ты забываешь, что его некем заменить. Он был способнейшим слугой в королевстве.

– Может быть, несколько способных людей окажутся успешнее, чем один, очень способный. У мастера Кранмера тоже есть немало достоинств.

– Твой духовник действительно придумал одну хорошую вещь, но это еще не наделяет его кучей способностей, Анна. Он мне нравится – он действительно мыслитель, – но он не заменит Вулси. Кроме того, его идея получить согласие европейских университетов пока так и не осуществилась. Он все лето провел в Европе, потратил на подарки целое состояние, а в результате получил только то, что половина Европы за нас, половина против – то, что мы и так знали.

Они миновали охраняемый подъезд и оказались в королевской спальне, куда имели доступ только ближайшие приспешники короля во главе с Хэлом – единственным придворным, который имел право входить в королевскую спальню.

Анна с мукой на лице обратилась к королю:

– Что же нам теперь делать, Генрих? Похоже, больше путей нет – папа никогда не даст разрешение на развод, и моя жизнь кончена.

– Успокойся, Анна, – ласково сказал король, беря ее за плечи и пристально глядя ей в глаза, – неужели ты думаешь, что я меньше тебя страдаю от этого?

– Нет, не так сильно. Что бы ни случилось, ты остаешься королем, а я, что такое я? Я принесла тебе в жертву свою молодость и репутацию. Вряд ли есть в Европе человек, который бы не считал меня твоей любовницей. Я опозорена, а ради чего?

– Опозорена? Кто же считает позором положение любовницы короля? – спросил король, пожимая плечами.

Нанетта снова испугалась за Анну, которая никак не хотела смириться с тем, что король столь же опасен для нее, как и для всех остальных.

– Меньше всего я хотела бы быть чьей-нибудь любовницей, – ответила Анна, – но меня все знают как любовницу короля. Лучше было бы мне уехать в Ивер и жить там в безвестности. Возможно, тогда через какое-то время стихли бы все пересуды обо мне.

Она уже угрожала ему отъездом, но никогда еще не впадала в такое отчаяние. К удивлению и тревоге Хэла и Нанетты, король разрыдался.

– Анна, не покидай меня! Даже не упоминай об этом! – плакал он, схватив ее за руку. – Ты же знаешь, как я тебя люблю, все, что я делаю, я делаю для тебя. Сердце мое, разве я не подарил тебе этот дворец, разве я не обращаюсь с тобой как с королевой, разве ты не сопровождаешь меня повсюду, как королева?

– Но я не королева, – всхлипнула снова Анна.

– Ты ею будешь! Клянусь Богом! Ты будешь моей женой, моей королевой и матерью моих сыновей, и твой сын будет королем Англии. Мне не нужен никто, кроме тебя. Будь терпеливей, милая, и все будет твоим. Но только не покидай меня!