В первое мгновение она не сообразила, что он имеет в виду.

– Только не говори, что ты забыла про наше соглашение.

– Конечно нет, – сказала она. – Ты – мне, я – тебе. Подкрутив лампу так, как ему хотелось, он опустился на выложенные в ряд подушки.

– Я был бы не прочь кое-что тебе сделать и получить взамен то же самое.

Феникс вдруг озарило. Как это ей раньше не пришло в голову?

– Мне еще ни слова не сказали о зарплате. – Она произнесла это почти заносчиво. Пусть не думает, что так обворожил ее, что она согласна работать бесплатно – только за его милости.

– Сколько тебе нужно? – По его лицу ничего нельзя было прочесть.

Ах, чтоб тебя.

– В «Повороте» я получала семь. – Надо было сначала подумать, а потом говорить. Она, конечно, пришла сюда с определенной целью, но она, кроме того, была почти на мели. – Но они обещали мне прибавку.

Он легким движением вытащил ящик из-под сиденья. Внутри сверкнули драгоценные камни.

– Пускай Илона покажет тебе эти камешки. Если тебе нравятся подобного рода вещи, они бесподобны. В неделю?

– Что?

– Тебе платят семь сотен в неделю?

Она сглотнула:

– М-м…

– Неважно. Мы выплатим тебе аванс. Ты будешь работать по вызову. Каждый раз, когда ты будешь приходить сюда, ты будешь получать премию помимо основного заработка. Тебе не составит труда зарабатывать пару сотен штук в год.

Феникс никогда не была в ладах с арифметикой.

– Спасибо. Две сотни тысяч? В год?

– Этого мало?

Двести тысяч в год.

– Ничего, как-нибудь проживу на это. Но если у меня появятся проблемы, я уверена, вы не будете возражать против пересмотра зарплаты. – Работая младшим судебным адвокатом, она зарабатывала пятьдесят тысяч и при этом чувствовала себя богатой наследницей. Но вряд ли это имело значение – она не собиралась получить в Пиковом Клубе ни цента. Если ей хоть немного повезет, она раздобудет нужные сведения об Эйприл и исчезнет отсюда до того, как будет подписан первый чек.

– Ты прекрасна.

Она закрыла лицо.

– Не делай этого. Мне нравится на тебя смотреть.

– У меня от твоих слов голова кружится.

– И зря. Не могу же я быть первым мужчиной, который говорит тебе подобные вещи.

– Роман, ни один мужчина со мной себя так не вел.

– Может быть, дело в том, что все гораздо глубже, – без всякой интонации произнес он. – Например, может, мы созданы друг для друга.

Ей стало неприятно.

– Ты когда-нибудь бываешь серьезным?

– Ты меня завораживаешь. Я мог бы смотреть на тебя целый день. Я серьезно. Мне продолжать?

Он превратил ее разум в подобие разобранного кубика Рубика. У нее никогда не получалось собрать кубик Рубика. Когда она снова смогла заговорить, то произнесла:

– Прошлой ночью ты очень быстро смылся.

– Милая моя, я сделал тебе одолжение. Еще секунд десять, и я бы нарушил свое слово. Ты же помнишь, я дал слово уйти, как только ты мне прикажешь.

– Я тебе не приказывала.

Он потрогал краешек ногтя на большом пальце.

– Кое-что в словах не нуждается. Сначала ты вся горела и влекла меня к себе, а через мгновение превратилась в лед. Ты стала холодной и твердой и приказала мне проваливать – об этом говорил каждый дюйм твоей прохладной, нежной, атласной кожи.

– Я не занимаюсь сексом с кем попало.

– Я тоже.

Взглянув на выступ под его джинсами, она глубоко вдохнула.

Роман слегка изменил позу.

– Ты мне не веришь?

– Мне это довольно трудно проглотить, скажем так.

– Может быть, не так уж и трудно, но, если мне не изменяет моя великолепная память, вчера ты даже не сделала попытки взять это в рот.

Дверь открылась как раз вовремя, чтобы спасти его от колкости, готовой сорваться у Феникс с языка. Он улыбкой херувима приветствовал элегантную женщину с рыжевато-каштановыми волосами, одетую в длинный черный восточный халат, прошитый сверкающими золотыми нитками.

– Роман! – Ее радость при виде его была неподдельна. – Кого ты ко мне привел? – Солнечная улыбка одарила Феникс таким же теплом.

– Это Ви Джи Феникс. Она собирается у нас работать.

Улыбка исчезла с лица Илоны. Она сплела длинные белые пальцы. Через короткое время она вновь обрела равновесие, но за эти несколько секунд Феникс успела спросить себя, почему эта женщина не хочет, чтобы она здесь оставалась.

Роман поднялся на ноги:

– Мне нужно принять клиента. Могу я оставить Феникс с тобой на некоторое время?

– Разумеется. – Илона кивнула ему вслед. – Ты теперь подчиняешься зову сердца, Роман?

Он негромко рассмеялся и покачал головой.

– Ты все не сдаешься?

– Ты меня занимаешь. Ты подходишь так близко, и все-таки у тебя не хватает смелости раскрыться до конца. Я буду горевать, когда мы расстанемся.

Величественная Илона плавно опустилась на сиденье напротив Феникс.

– Он – хороший человек, – произнесла она, как будто он уже ушел. – Умный. Научившийся прятаться, чтобы достичь того, что, по его мнению, должно быть сделано.