Шрифт:
– Ты уверена, что он с ней спутался?
– Он сейчас с ней. И был всю ночь. Его видели в окне ее спальни. Как он раздевается.
– Что если он откажется?
– Не откажется. – Она сделала безуспешную попытку установить между ними некоторую дистанцию. – Я хочу встать.
– Надо сделать так, чтобы она ничего не обнаружила, пока мы не сможем ею заняться.
– Я сказала тебе, что все продумала.
– Скажи, кто на тебя шпионит.
Она покачала головой:
– Убирайся. Мне нужно подумать. Чем раньше я решу, как Роману лучше убить ее, тем лучше. Она должна исчезнуть так же бесследно, как Эйприл.
Так же бесследно, как Эйприл. Ему стало не по себе.
– В этом нет необходимости. Уволь эту женщину за некомпетентность и позабудь обо всем. Эйприл исчезла. Вот и все. И Феникс нечего тут искать.
– Боюсь, есть что.
Он впился пальцами ей в плечи:
– Ты опять пытаешься меня обхитрить. Говорю тебе, здесь нечего искать.
Ванесса скорчилась:
– Больно.
– Нечего искать. Ты сама знаешь.
– Ты не видел того, что я видела вчера днем. Феникс разговаривала с одной сотрудницей в коридоре наверху.
– С кем?
Лицо Ванессы приняло отрешенное выражение.
– Еще один мой секрет. С человеком, которому я доверяю, скажем так. Это все, что тебе следует знать.
Джеффри охватил гнев.
– Ты пойдешь на все, чтобы вернуть потерянное. Не выйдет.
Она одарила его безмятежным взглядом:
– Ты думаешь?
– Это у тебя больше не получится. Открой рот. Безмятежность исчезла.
– Делай, как тебе говорят. Она отвернула лицо.
– Возьми в рот или можешь распрощаться с камешками.
– Ты же знаешь, что я нахожу это отвратительным, – ответила она.
– Ты относишься к этому иначе, когда это делают тебе. Открой рот, Ванесса.
Она повернула голову и взглянула ему в лицо. Он встал в полный рост и подошел ближе. Ванессе пришлось подчиниться…
В следующий момент до его ушей донесся его собственный пронзительный крик.
Маленькие острые зубки Ванессы оставили незабываемое впечатление.
Глава 17
Рассвет сделал с Романом Уайлдом необычайные вещи.
Феникс стояла у изножья кровати и наблюдала за ним спящим. Все, что он пережил, пряталось в глубоких бороздах на его лице. Когда он отдыхал, складки разглаживались и сквозь них проглядывало что-то мальчишеское. Она задержала взгляд на его губах. Они были тронуты улыбкой и обещанием страсти.
Когда она проснулась, ее голова лежала у него на груди, а тело прижималось к нему. Он крепко обнимал ее, поэтому нелегко было выскользнуть из его объятий, не разбудив его.
Грудь у Романа незабываемая: широкая, мускулистая, достойная восхищения. Плечи тоже великолепны. Как хорошо было рядом с ним.
Роман был обнажен.
Нестерпимый жар вдруг охватил ее. Он спал, когда она вот так обвилась вокруг него? Как плющ вокруг изгороди?
Она прижала руки к щекам, почувствовала, как полотенце, в которое она завернулась, соскальзывает, и плотнее закрепила его.
Его не разбудил даже шум душа. Должно быть, он совсем вымотался. И Феникс тоже вымоталась. И перепугалась. Более того, она собиралась попросить Романа раздобыть для нее пистолет, когда тот проснется.
Ее руки… все ее тело тряслось. А сможет ли она выстрелить из пистолета?
Не будет она его ни о чем просить.
Рассвет окрасился серебристым цветом. Феникс подошла к окну и посмотрела туда, где едва виднелась крыша «Белла Розы», скрытая дымкой. Чуть выше, на пригорке справа от дома, стояла нелепая ветряная мельница, которую когда-то выстроил отец Розы, потакая капризу своей дочери. Мельница была покрашена в тот же белый цвет, что и дом, но ее лопасти были разрисованы цветами ярких оттенков.
Все это было ненастоящим.
Феникс теперь все в ее жизни казалось ненастоящим.
Она сняла с головы полотенце и провела пальцами по влажным прядям, которые мгновенно превратились в непослушные завитки. На ее лице, шее и на большей части тела остались царапины после соломы. Могло быть и хуже. Кое-где проступили синяки. Нападавший избил ее, а она даже не знает, кто он.
– Сволочь.
Феникс вцепилась в корни волос и попыталась заглушить звучавший у нее в ушах жутковатый голос.
Ты ведь могла не лезть, куда не надо, могла?
Это было предупреждение. Она должна оставить поиски Эйприл.