Она шмыгнула носом, уткнувшись в его соленую кожу.

– Прости меня.

Роман издал звук, похожий на рычание. Он перекатил ее беспомощное тело на спину.

– Ты великолепна, – сказал он, глядя на нее сверху. – Ты потрясающа. И ты меня совершенно умотала, а знаешь, что это значит?

– Нет, – прошептала она.

– Мне нужно отдохнуть. Прямо сейчас.

– Понятно.

– А ты? Тебе тоже необходим отдых.

– Обязательно?

– Да. – Он поднял ее и устроил на постели. Оказавшись рядом с ней, он поднял одеяло и укутал их обоих. – Отдыхай побыстрее.

– Почему?

– Чтобы мы могли продолжить тренировку.

Она будет в безопасности. Что бы ни случилось, этой женщине никто не сделает ничего плохого. Пока он жив, он этого не допустит.

Это был их третий раунд. С начала их любовного поединка прошло не больше двух часов, и, если он будет продолжать в том же духе, в следующие два часа они немало преуспеют.

– У тебя губы распухли, – сказал он ей.

Она сонно распахнула и снова закрыла свои зеленые глаза.

– Прости.

– Не следует просить у меня прощения. Мне нравится, как выглядят твои губы. Это я сделал их такими.

– И ты рад?

– Это типично мужская реакция. Первобытное чувство обладания.

– А…а.

Улыбнувшись, он поцеловал ее и снова взглянул на ее губы:

– Я намерен еще долго держать их в этом состоянии.

– Садист.

– Кто – я?

– Ты сказал, что ты тяжелый. Он нахмурился.

– Это точно. Ты огромен.

– И я, такой огромный, на тебе лежу. – Он сделал движение в сторону, но она, схватив его за ухо, ущипнула. – Ой! Так нечестно.

– Конечно. Оставайся на месте.

– Феникс, я знаю, что слишком тороплюсь, но я не ребенок, и…

– И я тоже?

Он поднял на нее глаза:

– Я не то хотел сказать.

Феникс прижала пальчик к его губам и покачала головой:

– Что бы ты ни хотел сказать, тебе, наверное, следует подождать, пока мы не насытимся.

Он внимательно оглядел ее. В ее глазах было нечто не поддающееся определению. Страх? Она боится ему довериться? Или просто боится.

Роман убрал ее руку:

– Пускай все идет, как идет. Это я и собирался тебе сказать. Это хорошо – то, что произошло между нами. И мы нужны друг другу.

Она горько усмехнулась:

– Хочешь сказать, что ты мне нужен. Это мне прошлой ночью грозила опасность. Теперь ты чувствуешь ответственность.

Черт!

– Ты не можешь знать, что я чувствую.

– Конечно нет. Я… Прости мою самонадеянность. Он сделал глубокий вдох:

– К счастью, я человек терпеливый. С годами во мне выработалась способность переваривать многое. Включая твою глупость.

– Эй!

– Именно так. Я тебя переупрямлю. Никаких пистолетов не будет. Понятно?

– У тебя есть пистолет.

– Это не предмет для дискуссии. У тебя пистолета не будет.

– Он мне и не нужен. Но мне нужно каким-то образом себя защитить.

– С пистолетом ты можешь кончить тем, что убьешь друга или в тебя выстрелят из него же. Со мной ты будешь в безопасности, Феникс.

– Ты не можешь…

– Могу. Когда ты спала вчера ночью – а я испытывал самое большое в истории возбуждение, – у меня созрел план.

Он улыбнулся, увидев ее пунцовые щеки: он никогда не видел, чтобы кто-нибудь краснел так быстро, как Феникс.

– Я постараюсь быть с тобою рядом. Когда такой возможности не будет, меня заменит Насти.

– Насти?

– Насти. Лучшего телохранителя не найти, можешь мне поверить.

– Как… Где он будет находиться?

– Для твоей домохозяйки мы с Насти – твои братья. Мы будем заглядывать к тебе и спать у тебя на диване.

– О Господи! Кое-кто уже думает, что мы с тобой старые друзья. А Лену я сказала, что ты – мой новый начальник.

– Что же, назови это семейной шуткой. Мы объясним, что боимся, – если в клубе узнают о наших родственных отношениях, то обвинят нас в семейственности.

– Это звучит не слишком убедительно.

– А кто уличит нас во лжи?

Феникс поразмыслила.

– Мои братья, которые заглядывают ко мне и спят на диване?

– Вот именно, с той лишь разницей, что Насти действительно будет спать на диване. Или ты можешь переехать со мной в Сиэтл.

– Нет. Я не сдамся, пока не сделаю свое дело. Я найду Эйприл, а для этого нужно остаться в клубе.