Потом Джино в изнеможении упал на кровать. Сердце бешено билось.

«Надо бы полегче, старичок, – подумал он. – Ты уже не так молод, как когда-то».

«Неужто и в самом деле?»

Когда сердце утихомирилось, он вспомнил про Стивена и пожалел, что так резко отказался. Потянувшись к телефону, он набрал его номер. Никто не ответил.

Пейж спала, лежа лицом вниз на смятых простынях. В этой женщине было что-то особенное. Рядом с ней он начисто забывал о своем прошлом.

Джино встал, подошел к комоду и достал из ящика ювелирную коробочку от Гарри Уинстона. Открыв ее, он любовался бриллиантовым кольцом. Величина камня была во вкусе Элизабет Тейлор.

Он и раньше покупал Пейж подарки, обычно на Сорок седьмой улице, где у него были знакомства, позволявшие рассчитывать на скидку. Но с этим кольцом все обстояло иначе. Он купил его за полную цену.

Если Пейж захочет, она получит кольцо. Беда вся в этом «если». Если она захочет развестись с Вилером – хватит уж всяких отговорок – и выйдет за него замуж.

Бриджит считала недели, оставшиеся до каникул. Скорее бы наступило пятнадцатое июня – и она свободна до конца лета. Как хочется поскорее избавиться от этой душной, тоскливой школы. Она уже поговорила со своей бабушкой насчет того, чтобы провести большую часть каникул с Ленни и Лаки.

Шарлотта не возражала.

– Как хочешь, дорогая, – сказала она безразлично, хотя, наверное, была до смерти рада от нее избавиться.

Сидя на уроке английского, Бриджит мечтала, как здорово будет летом. Не надо вставать по утрам, общаться с глупыми, недружелюбными девицами и бесконечно слушать скучные лекции о том, что ее совершенно не интересовало. В Малибу-Бич вместе с Ленни и Лаки будет просто замечательно.

– Станислопулос! – прервал ее размышления учитель английского мистер Лоут, седой, с мелкими зубами хорька и обвисшими усами. – Что я сейчас сказал?

Бриджит непонимающе посмотрела на него.

– А?

Две ученицы передразнили ее:

– «А?» – и захихикали.

– Тихо! – прикрикнул мистер Лоут. – Останься после урока, Станислопулос.

Она внутренне застонала. Теперь опоздает на тренировку по теннису, единственное ее удовольствие. А мистер Лоут славился своими занудливыми назиданиями.

После урока она подошла к его столу. Учитель просматривал письменные работы и заставил ее прождать минут пятнадцать. Наконец он поднял голову.

– Станислопулос, – начал он, – я буду краток.

«Слава Богу» – подумала она.

– Ты умная девушка, красивая…

Господи, только не это! Он что, хочет за ней приударить? После Сантино Боннатти она никому не позволит до себя дотронуться, если сама этого не захочет.

– Но ты также крайне обособленна и антиобщественна.

«Премного благодарна», – подумала она с горечью.

– Жизнь так устроена, – продолжил мистер Лоут гнусавым голосом, – что за все нужно платить. И я имею в виду не деньги. Ты должна понять, что, несмотря на твои деньги и связи, ты не будешь счастлива, если на целые дни, недели и месяцы будешь замыкаться в своем маленькоммирке, как в коконе. Учиться у других, делиться, читать, общаться с другими, отдавать часть себя – все это приходит с возрастом. Нужно учиться расти, мисс Станислопулос, и тогда в твоей жизни появится смысл. Спасибо. Можешь идти. – Он снова принялся за работу.

Бриджит была в шоке. Да как он смеет с ней так разговаривать? Она умеет учиться, ей просто не хочется. И она умеет делиться – только зачем ей это делать? А насчет общения, так это они не хотят с ней общаться, разве не так?

Вернувшись в спальню, она продолжала возмущаться. И вообще, что он о ней знает? И какое ему дело?

Тупой кретин.

Тупой старый кретин.

Тупой старый кретин с идиотскими усами!

Неожиданно Бриджит заплакала. Казалось, с потоком слез уходили вся боль, недоумение и страдания последних лет.

Вдруг она осознала, что плачет впервые после смерти Тима Вэлза и тех ужасных событий.

Проплакавшись, она почувствовала себя лучше, но неожиданно заметила стоявшую в дверях Нонну, недавно переселившуюся в ее комнату. Господи! Теперь она, плюс ко всему, приобретет еще и репутацию плаксы.

– Ты в порядке? – вполне сочувственно спросила Нонна.

Она потерла глаза.

– Просто поперхнулась – ничего смертельного.

– Понятно, – заметила Нонна спокойно. – Со мной тоже постоянно такое случается. Особенно когда приходится выслушивать лекции Лоута.