– Да ничего особенного не было.

Неожиданно у них завязался разговор, чего Бриджит до этого всячески старалась избегать.

– Ладно, – сказала Нонна. – Я смываюсь. У меня пропуск в город. – Она взяла сумочку и, немного поколебавшись, спросила: – А ты не хочешь составить мне компанию?

В другое время Бриджит обязательно отказалась бы и на этом все кончилось. Сегодня, однако, было по-другому. С сегодняшнего дня она начнет заводить друзей.

– Я бы с удовольствием, – сказала она робко.

Нонна удивилась. Другие девчонки прибьют ее за то, что она притащила эту несчастную богачку, но она не могла иначе – Бриджит казалась такой потерянной и одинокой.

– Пошли, – сказала Нонна приветливо, хватая ее за руку. – Не знаю, как тебе, а мне хочется поскорее выбраться из этой тюрьмы.

Сделка была на мази, и Лаки чувствовала необыкновенное возбуждение. Сначала она быстренько слетала в Лондон повидать Роберто. Он находился в прекрасной форме – маленький, красивый и говорил с таким забавным английским акцентом. Джино лопнет от негодования.

После визита к сыну она полетела на пару дней в Лос-Анджелес, к Ленни. Прежде чем пуститься на эту авантюру и удачно исчезнуть на полтора месяца, следовало все хорошенько подготовить.

В снятом ими доме в Малибу-Бич Лаки встретил Мико, их маленький слуга-японец. Мико доложил ей, что мистер Голден должен прибыть к семи.

Лани была довольна. Она сказала Ленни, что до воскресенья не сможет прилететь, и надеялась, что сюрприз поможет еще больше поднять настроение. Теперь у нее были несколько часов, чтобы отдохнуть.

– Ладно, Мико, – сказала она, протягивая ему пачку банкнот. – Тут пять сотен, чтобы ты испарился. Хватит заплатить за гостиницу и прочее. Чтоб я тебя двое суток не видела. Мы друг друга поняли?

Мико взял деньги и вежливо поклонился.

– Меня уже нет, мадам, – сказал он на чистейшем английском.

Разделавшись с Мико, она распахнула двери, ведущие на пляж, взбила подушки на большой тахте, поставила пластинку Лютера Вандросса, позвонила в ресторан, чтобы к девяти вечера принесли любимые телячьи отбивные Ленни, и смешала крепкий коктейль «Маргарита».

Когда все было сделано, она не торопясь приняла душ и надела белые шорты и майку на голое тело. Лани редко носила белье: не видела смысла. Заколов длинные темные волосы на затылке, она слегка подкрасила губы и провела румянами по щекам, чтобы подчеркнуть скулы.

После тридцати Лаки стала еще красивее. Она относилась к своей внешности спокойно, так как не была тщеславна.

Пляж выглядел соблазнительно. Уже почти стемнело, несколько человек бродили вдоль линии прибоя с собаками, да одинокий отважный пловец рассекал прохладные воды Тихого океана.

Хоть она провела в этом доме всего несколько выходных, было в нем что-то, к чему она начинала привязываться. Так тихо и мирно. Не слышно шума машин, спешащих по близлежащему шоссе, только успокаивающие ритмичные удары волн о берег.

«Может, купить его», – подумала она. Не то чтобы она восторгалась Калифорнией, но, завладев студией «Пантер», ей придется проводить здесь больше времени.

«Запомни, – сказала она себе, – надо позвонить агенту по торговле недвижимостью и выяснить, продается ли этот дом».

Время приближалось к семи. Она разлила коктейль в высокие матовые бокалы и уселась на террасе, выходящей на океан.

Лютер пел ей серенаду «Суперстар».

Откинувшись назад, Лаки закрыла глаза и задремала, не успев еще привыкнуть к разнице во времени.

Кристи явно пыталась его соблазнить своими калифорнийскими прелестями. Без устали старалась весь день. Ничего такого из ряда вон выходящего, просто давала понять Ленни, что заинтересована.

– Я тут одну телку пригласил в «Спаго», не хочешь к нам присоединиться? – предложил Джой, не упускавший ни одной возможности. Он всех женщин называл либо телками, либо хрюшками. Телки были предпочтительнее, более годными к употреблению, и Кристи, безусловно, входила в их число.

Ленни отказался.

– Значит, ты предпочитаешь ехать в пустой дом, чем есть пиццу вместе с двумя близкими друзьями? – попытался обидеться Джой. Однако это у него плохо получалось.

Джой Фирелло – жилистый, губастый коротышка с лицом типичного итальянца и массой нервной энергии. Он не отличался привлекательностью в обычном понимании этого слова, но от женщин у него отбою не было.

– Они все хотят меня усыновить, – говорил он с серьезным лицом. – Знаешь, парень, если я вдруг откажусь от бабы, значит, я уже умер.