«Какого черта, – подумала Лаки. – Если она один раз выйдет из роли, только раз, что случится?» Искушение слишком велико.

– Я переспала с боссом, – ответила она с серьезной миной. И вышла.

У Бренды и Ярко-красных Ногтей отвисли челюсти.

Как обычно, Абигейль велела Табите поехать с ней к деду. И, как обычно, Табита вся изнылась. Но Абигейль настояла на своем.

– Поедешь со мной, нравится тебе это или нет, – решительно заявила она.

– Я поеду, но мне это не нравится, – огрызнулась Табита, надув губы.

– Вот что, дочка, – произнесла Абигейль торжественно, – пора бы тебе научиться уважать свою мать. Мне не нравится твое поведение.

– Ради бога! – отрезала Табита с отвращением. – Не начинай разыгрывать из себя мамочку. Немножко поздно.

Абигейль с удивлением воззрилась на дочь. Тринадцать лет, а язык похлеще, чем у папаши.

Инга получила столько же удовольствия от их визита, сколько и они.

– Входите, – пригласила она угрюмо и ушла, предоставив заботиться о себе самих.

Они нашли Эйба на открытой террасе в окружении газет, журналов и орущего телевизора.

Верная своему долгу, Абигейль поцеловала Эйба в щеку. Табита послушно последовала ее примеру.

– Еще один месяц улетел? – поинтересовался Эйб, щурясь на солнце.

– Не поняла, – сказала Абигейль.

– Еще один месяц, – повторил Эйб. – Ты выполняешь свой долг раз в четыре недели. Готов поспорить, Микки так же говорит. – Он захохотал, радуясь своей шутке.

Табита едва сдержала улыбку. Мысль о матери, выполняющей свой супружеский долг, казалась ей уморительной. Вообще мысль о родителях, занимающихся сексом, показалась ей на редкость забавной.

Абигейль смахнула пыль со стула салфеткой и села.

– Как ты себя чувствуешь, дедушка? – спросила она участливо.

Эйб снова прищурился.

– С чего бы это тебя интересовало? Какое тебе дело? – спросил он с подозрением.

– Не глупи, дедушка. Почему ты со мной всегда так груб?

– Потому что я всегда называю вещи своими именами, девонька.

– Мне жаль, что ты так думаешь, – сухо отозвалась Абигейль, разглаживая свою юбку от Адольфо. – Дедушка, мне надо с тобой кое-что обсудить.

– Валяй, выкладывай. – Он подмигнул хихикнувшей Табите.

– Так вот… – пошла вперед Абигейль, решив не обращать внимания на его раздражительность, – ты ведь моложе не становишься.

Эйб зашелся смехом.

– Надо же… у девочки появились мозги. Я не становлюсь моложе. Мне восемьдесят восемь, а она только что сообразила!

Абигейль глубоко вздохнула. Похоже, ей придется нелегко. Просила же она Микки пойти вместе с ней. Так он, эгоист, отказался. Теперь же приходится расхлебывать все самой.

– Гм, а что, если я скажу, что у Микки, возможно, есть шанс продать студию?

Тут вмешалась Табита.

– Зачем продавать студию? Она папина, – сказала она обиженно. – Пусть у него и остается. Я хочу отметить там мое шестнадцатилетие.

– Шш, – укорила Абигейль.

– Не шикай на меня, – огрызнулась Табита. – Ты велела мне идти с тобой, так нечего шикать.

Абигейль строго взглянула на дочь.

– Немедленно замолчи. – Ее тон мог бы усмирить русскую армию.

Эйб снова хмыкнул.

– С чего это мне продавать студию?

– Потому что, – резонно ответила Абигейль, – мы можем получить за нее отличную цену.

– Кто это «мы»?

– Инга и ты, – быстро сориентировалась Абигейль. – И, конечно, Табита.

Эйб поднялся из кресла.

– Тоже мне, новости. Да я нашел бы сотню покупателей на студию при желании продать ее.

– Так ты не хочешь? – спросила Абигейль с кислым видом.

– Разумеется, нет. И если бы захотел, то это вовсе нетвое дело, девонька. – Даже не обернувшись, он скрылся в доме.

Абигейль сообразила, что идти за ним не стоит. Она всегда трепетала перед дедом, и даже теперь, когда тот стал совсем стар, чувствовала себя неловко в его обществе.

– Давай пойдем домой, – заныла Табита.

Абигейль встала.

– Да, – согласилась она. – Пошли домой.

– 

Венера Мария вплыла в офис Микки ровно в четыре часа. Проходя мимо стола Лаки, она улыбнулась:

– Привет, как делишки?

Как только дверь в кабинет Микки закрылась, Лаки надела наушники.

Венера Мария не стала тратить время на любезности. Сразу взяла быка за рога.