— Поехали ко мне? — наконец хрипло сказал ей Мишка в самое ухо.

У него уже была своя квартира, правда, не им самим купленная, матерью, которая откладывала для этого каждую свободную копейку. Но и вообще уже тогда Мишка был жутко самостоятельный. Вместо армии ему предложили отслужить долг родине в милиции. Он согласился и два года обучал самозащите без оружия оперативников и работников всех других отделений, кто хотел этому учиться. Обращению с оружием милиционеров учили другие люди.

Итак, в тот вечер переполненный любовью Мишка позвал ее к себе.

— Я бы поехала, — тоже тяжело дыша, сказала Таня, — но Маша будет волноваться.

— А если я тебя отмажу? — спросил он. Таня не выдержала и расхохоталась:

— Ты — отмажешь? Да Машка тебе такое устроит! Она за меня горло перегрызет. Натравит на тебя и милицию, и ФСБ, и пожарных, и не знаю, еще кого!

В правдивости собственных слов Таня ничуть не сомневалась. Приятно было осознавать, что сестра так ею дорожит.

Мишка тронул за плечо водителя такси:

— Слушай, шеф, тормозни-ка рядом с телефоном, мне надо срочно позвонить.

Таня вылезла следом за ним. Ей. было интересно, как Мишка будет разговаривать с ее строгой, рано повзрослевшей сестрой.

Михаил удивился, что Маша сразу взяла трубку.

— У телефона дежурила, что ли? — со смешком шепнул он Тане, нарочно отодвигая трубку от уха, чтобы и она могла слушать и смеяться.

Но той в момент стало не до смеха.

— Здравствуйте, Маша. Это говорит Михаил.

— Где Таня? — спросила сестра, как прорыдала, не отвечая на еҐо приветствие.

— Она со мной.

— Я вам не верю! — с каким-то надрывом прокричала Маша, и Таня подумала: интересно, кого из них надо отпаивать транквилизаторами?

— Да здесь я, Маша, чего ты нервничаешь?

— Татьяна, немедленно езжай домой! — сказала сестра так, как умела говорить только она.

Еще год-другой тому назад Таня трепетала от такой вот ее интонации, а теперь лишь грустно усмехнулась про себя.

— Я сегодня не приду ночевать, Машенька, ложись спать, — сказала она ласково, впервые чувствуя свое превосходство над старшей сестрой.

— Ты останешься ночевать у него? — чуть ли не взвизгнула сестра.

— Погоди минуточку, — сказала она в трубку и обернулась к Мишке: — Будь другом, подожди меня в машине. Я скоро.

Михаил отошел, чему-то усмехаясь, и даже пробормотал:

— Ну-ну!

— Останусь ночевать, Машуня, и думаю, между нами обязательно произойдет то, чего ты так боишься.

— А если после этого он на тебе не женится? — задала она глупейший, по мнению Тани, вопрос.

— А надо, чтобы он непременно женился?

Теперь, когда после смерти матери прошло столько лет, Таня могла уже, храня в душе ее образ, оценивать и то, что ее воспитывает сестра. Вряд ли вот эту самую фразу она могла бы сказать матери.

Но Маша смутилась вроде, сразу растеряв и свою строгость, и даже уверенность.

— Но почему именно сейчас и именно так? Есть же другие пути. Он мог бы попросить твоей руки… Поженились бы, чтобы все как у людей.

— Я люблю его, сестренка, понимаешь? Думаешь, пусть лучше это произойдет с кем-нибудь случайным, о чем я потом всю жизнь стану жалеть? Не переживай, у нас с ним будем именно все как у людей.

— Ты не могла бы еще раз позвать к телефону этого… своего Михаила?

Таня положила трубку рядом с рычагом и вернулась к машине.

— Иди, тебя опять к телефону зовут.

— Здесь вам такси или переговорный пункт? — возмутился таксист.

— Не переживай, шеф, плачу по двойному тарифу, — успокоил его Мишка, сам изрядно волнуясь. — Тут, понимаешь, жизнь решается, а он…

— А я что, я ничего, пожалуйста… — пробормотал тот. Таня, конечно, не могла слышать, о чем говорит он и что — Маша, но потом понемногу вытащила сначала из Мишки, потом из Маши этот их короткий разговор, о котором оба рассказывали неохотно.

— Миша… это сестра Тани… Я ей как мать, вместо матери… Я ее воспитывала с пятнадцати лет…

— Я знаю, — не удивился он, понимая, что девушка волнуется.

— Ты береги ее — кроме Танюшки, у меня никого нет. Она расплакалась, и Михаил слышал в трубке, как она давится рыданиями.

— Маш, ну ты кончай реветь, а? Я же не случайный прохожий все-таки, я люблю Таню.

— Правда? — Она несколько успокоилась.

— Все будет хорошо, вот увидишь! — уверенно сказал он.

Через неделю после их первой ночи Таня с Михаилом подали заявление в загс, а через месяц поженились. Он не хотел ждать два месяца, как другие пары, и пустил в ход все свое обаяние, когда уговаривал заведующую загсом оформить их брак побыстрее. Таня бы не удивилась, узнав, что он приврал. Например, насчет ее беременности или еще чего-то типа его срочного отъезда.