Он оглянулся на свой шикарный дом, видимо, беспокоясь, не слишком ли долго разговаривает с двумя красивыми женщинами, а это может не понравиться его молодой жене.

— Ну да, решили купить у тебя машину, если ты не передумал.

Переговоры на себя взяла Таня, что было непривычно ни для Алика, ни для Маши, так что, прежде чем ответить, он опять вопросительно на Машу взглянул:

— Купить машину? Девочки, вы серьезно? В рассрочку?

— Почему в рассрочку? — громко обиделась Таня. — Если хочешь знать, у нас даже деньги с собой. Показать?

Глаза Алика загорелись.

— Все же есть Бог на свете! Никогда не думал, что спасти меня сможете именно вы! Дело в том, что я с отцом, понимаешь, поссорился…

— С Аванесом Аветиковичем! — ахнула Маша. — Никогда не думала, что в семье Петросянов такое возможно. Сын поссорился с отцом! И он тебя не выпорол?

— Эх, Маша, легко тебе шутить. Если бы ты знала все!

— Ты не поднял цену — три тысячи долларов? — вмешалась в разговор Таня. Алик любил поговорить, и если его не остановить…

— Я уже на такую сумму и не надеялся. Тут у меня уже приятели нашлись, которые «согласились» мою машину купить за две тысячи. А мне меньше трех никак нельзя! Или вы тоже хотите поторговаться?

При этих словах Алик сник. Что же так допекло парня?

— А мы с тобой торговаться и не собирались, — сказала Таня, — я узнавала у ребят, это вовсе не потолочная цена.

И в самом деле она прямо от Маши позвонила одному знакомому на работу — когда-то они трудились в одном коллективе, и он ей сказал: «Бери, не раздумывай. Раз машина почти новая. А если к тому же не битая да от одного хозяина… Это очень хорошая цена».

— Прямо сейчас поедем оформлять? — все же уточнил Алик.

— А ты сейчас занят? — вопросом на вопрос ответила Таня.

— Да нет. — Он оглядел свой наряд: шорты и футболка. — Тогда я пойду переоденусь?

— Конечно, иди, — кивнула Таня — новоявленный командир, да и только!

Алик шустро двинулся к дому.

— Оформим машину на тебя, — как о решенном вопросе сказала сестре Таня.

— Почему — на меня? Не хочу… — стала отказываться Маша.

— Чего же оформлять на меня, когда ты будешь на ней ездить?

— Чего это я буду ездить на твоей машине?

— Потому что я хочу тебе ее подарить. У тебя документы с собой?

— С собой, как ты и говорила, только я не понимаю, чего вдруг ты решила сделать мне такой подарок… — Маша и в самом деле не понимала, что задумала ее сестра. — Мне сразу это не понравилось, когда ты сказала, чтобы я взяла с собой документы…

— Будем считать, что это моя попытка возместить тебе моральный ущерб, который я наносила тебе почти два десятилетия.

— Еще чего не хватало! Таня, прекрати сейчас же. Моральный ущерб. Придумает же!

— Да у меня и паспорта нет, у Леньки остался, — соврала Таня. Наверное, Машу надо было сначала подготовить, а не бить «подарком» по башке. — Поездишь немножко, а там — и себе деньги накопишь.

— Ну хорошо, — скрепя сердце согласилась Маша. — Пусть машина будет на мое имя, а там посмотрим.

— Вот и умница! — обрадовалась Таня.

Алик вышел к калитке в сопровождении молодой женщины с совершенно неармянским лицом, сероглазой, белокурой, длинноногой. Молодые супруги с нежностью взглянули друг на друга, и Алик представил:

— Это сестры: Маша и Таня. Когда-то мы были соседями. Моя жена Инна.

Женщины обменялись рукопожатиями.

— У тебя красивая жена, Алик, — сказала Таня, и Инна, в этот момент закрывавшая ворота за выехавшей машиной мужа, смутилась.

— Самая красивая на свете! — гордо сказал Алик.

Сестры переглянулись: становилось понятным, почему любящий и почтительный сын вдруг рассорился с отцом.

Алик вел машину до ГИБДД сам и поглядывал в зеркало на сестёр, разместившихся на заднем сиденье.

— Значит, понравилась вам моя жена?

— Понравилась, — сказала Маша. — Честно говоря, я от тебя такого не ожидала.

— Какого — такого? — нахмурился Алик, видно родные и близкие достали его своими речами до печенок.

— Ты был таким послушным сыном.

— Был, — вздохнул Алик и покачал головой, точно удивляясь самому себе. — А когда Инну увидел, понял, что я не сын и не армянин, а только один влюбленный, и все!

Так своеобразно выразив свои чувства, он стукнул ладонью по клаксону.