— А разве этого мало? — спросила Таня. — Ты поспрашивай у женщин насчет красавцев. Далеко не у всех привлекательная внешность равнозначна мужской силе.

— Если бы ты могла жить не вылезая из койки, тебе бы этого вполне хватило.

Маша помедлила — говорить? не говорить? — не хотела обижать сестру, но раз уж разговор пошел откровенный…

— А самомнение! Раза в два больше его самого. Такие бабы, как ты, разбаловали. Все уши прожужжали: «Ах какой он бесподобный! Ах какой сильный!» Любим мы их на пьедестал воздвигать. Посмотришь со стороны — крошка Цахес, а мнит себя Аполлоном…

Видимо, у Маши просто было в тот день плохое настроение, вот она и нападала на бедного Ленечку. Надо ж такое придумать: крошка Цахес!

Таня едва не расхохоталась при воспоминании об их разговоре, но бросила взгляд на мужа и осеклась: отчего он всегда такой недовольный, раздражительный? Вроде дела его шли неплохо.

Многие интеллигенты советского пошиба ломали себе зубы об новорожденный российский бизнес, считая, что их ума вполне хватит, чтобы добиться того же, чего добились те, тупари, новые русские, с тремя классами образования…

Оказалось, в таких делах нужно кое-что еще, кроме образованности. Деловая хватка. Жесткость и жестокость. Наглость и умение держать нос по ветру… Выяснилось, что составляющих гораздо больше, чем казалось до того. В бизнес надо было вписаться. Из Ленькиных бывших однокурсников мало кто смог. А он ничего, удержался.

Про него уже вскоре друзья шутили, что он парень-гвоздь и без мыла кое-куда влезет.

Как бы то ни было, но Леонид действительно научился улаживать самые щекотливые дела с пожарной инспекцией, газовиками, санврачами, налоговиками, особенно если приходилось иметь дела с женщинами, так что у тех, кто хотел строить модные и добротные дома, причем в самые сжатые сроки, на услуги Каретникова даже имелась некоторая очередность. Безработица ему не грозила.

Таня вообще считала своего мужа человеком неординарным. И уважала его за это. Но была ли это любовь? По крайней мере, Таня за такую версию держалась: вышла замуж по любви. И повторять это друзьям и знакомым она считала нужным. Иначе они могли подумать, что Таня вышла за Леонида в горячке, чтобы досадить своему первому мужу…

Леонид время от времени давал Тане понять, что тоже ее любит, но произносил это так привычно, так между прочим, что она вполне могла представить, как он те же слова говорит еще кому-нибудь из женщин.

Первое время, живя с Леонидом, она пыталась найти в его глазах такой же огонь, какой соответствовал бы придуманным ею супружеским отношениям. Страсть. Нежность. Любование ее красотой — если уж любовь зла. В крайнем случае ненависть.

Услышь кто-то ее мысли, сказал бы: у бабы не все дома, а если дома, то спят! Ей же казалось, что откровенную нелюбовь легче было бы перенести. Но равнодушие… Для женщины это синоним оскорбления. Конечно, это ее высказывание вовсе не аксиома, но Таня воспринимала мир чувств именно так.

Знал бы кто, с каким остервенением она хватала саму себя за горло и носом, носом совала в то варево, которое собственноручно сварила. Второй брак, который назло всему свету должен был быть счастливым, держался вообще неизвестно на чем.

Можно подумать, у нее оказался несчастливым первый брак!

Тогда родителей уже не было в живых.

Когда они погибли, Тане было пятнадцать лет, а сестре Маше девятнадцать. Училась она в медицинском институте и собиралась стать терапевтом. Из-за Татьяны выбрала себе специализацию — невропатолог.

Все потому, что гибель родных Таня пережила так тяжело, что медики предлагали даже положить ее в психиатрическую больницу, и сестра Маша, во-первых, не дала этого сделать, а во-вторых, почти на три года сделалась врачом, сиделкой и матерью своей несовершеннолетней сестры.

Выхаживала ее, отпаивала лекарствами, сидела у постели, когда очередной кошмар стискивал Таню ледяными пальцами.

Когда появился Мишка, старшая сестра сразу почувствовала опасность, но уже совсем другого рода. Эта дуреха так влюбилась в своего парня, что могла наделать глупостей. В восемнадцать лет стать матерью-одиночкой!

Маша взялась, по выражению возлюбленного Тани, пасти сестру и, конечно, не упасла.

Таня с Мишкой в тот памятный вечер ехали на такси из ресторана.

А до того… Как они и предполагали, назойливый мужчина с соседнего столика и его товарищи решили не дать им уйти из ресторана просто так.

Незадолго до того, как Таня с Мишкой пригласили официантку, чтобы рассчитаться с ней, перед молодой парой опять появился тот самый развязный тип, и опять с требованием к Михаилу:

— Выйдем поговорим.