Мишка окинул его взглядом с ног до головы и снисходительно спросил:

— Ты ведь там будешь не один?

— Не один, — согласился, помявшись, задира.

— Значит, тебе будет не скучно. Видишь ли, я сейчас очень занят. Так что, если через пять минут не выйду, начинайте без меня.

Тот сузил глаза и зло прошипел:

— Ты если и уйдешь из ресторана, то только на костылях!

Угроза прозвучала зловеще, но Мишка не испугался.

— Посмотрим, — усмехнулся он, глядя в глаза наглецу. На его месте многие мужчины просто испугались бы, но Мишка… В какой-то момент она даже подумала, что он всего лишь бравирует своей храбростью. Таня, попытавшись представить себе, как он будет драться сразу с четырьмя парнями, чуть не заплакала от страха за него.

— Мишенька, здесь есть второй выход, я знаю, через гостиницу. Пусть себе ждут у входа. Иной раз лучше проявить благоразумие, чем позволить каким-то подонкам себя изуродовать.

Что поделаешь, ее воспитывала сестра и потому не могла не передать своей воспитаннице толику этого самого благоразумия. Разве могла она тогда понять, что настоящие мужчины устроены по-другому.

— Ты предлагаешь мне сбежать от этих шавок? — нахмурился он.

— Шавки не шавки, но их четверо! — Она чуть не плакала.

— Четверо — это, согласись, не восемь.

Шутка его показалась Тане дурацкой. Она даже разозлилась, На миг выйдя из образа девушки, которая безоглядно верит в своего любимого:

— Нашел время шутки шутить!

— Эй, мыслитель! Ты где?

Перед глазами Татьяны возникла растопыренная пятерня мужа Леонида и качнулась туда-сюда. Сегодня он был настроен миролюбиво. Не злился на ее отрешенность.

Все-таки «мыслитель» прозвучало не обидно. А Леня умел обидеть, если хотел. И слова подбирал такие, что хотелось запустить ему в голову что-нибудь потяжелее…

— А, ты уже поел, — очнулась Таня; откуда вдруг в нем проснулась эта доброжелательность? Совсем недавно зубами скрипел на лазающих по заборам полковников.

— Я побежал!

Он будто клюнул Таню в шею и вышел за дверь. Таня глянула из окна кухни. Леонид, задрав голову, смотрел вверх, на Машину половину. Наверное, там, на втором этаже, Маша чаевничала со своими друзьями. Что было в его взгляде, Таня не могла прочесть, но на мгновение показалось, злость в смеси с чем-то: непониманием, собственным бессилием?

Чего-то он не мог добиться. Может, также открыто радоваться жизни? Со второй половины через открытые окна кухни были слышны постоянные взрывы смеха. Таню они ничуть не раздражали, а вот Леня был вне себя…

Впрочем, она тут же посмеялась над своей фантазией. Леня и признание собственного бессилия были категориями несовместимыми.

Потом стукнули ворота, взревела машина — Танин муж выезжал со двора. Ворота опять стукнули, закрываясь, и Таня осталась одна.

Директриса частного магазина, где она работала продавцом, расщедрилась — отпустила свою работницу на выходной. Слово «щедрость» по отношению к хозяйке надо употреблять только в кавычках, потому что она такого делать не любила, хотя выходные Тане положено было иметь каждую неделю. Но хозяйка все норовила под разными предлогами заставить Татьяну работать всю неделю без отдыха. Как и положено кровопийце-собственнику.

С непривычки — когда еще она вот так сидела и ничего не делала! — всякая дурь Тане в голову и лезла. Между прочим, давно пора было подумать, а то последние годы она жила будто по привычке, машинально, ни о чем особенно не размышляя. Этакая покорная овечка, которая плывет себе по течению, куда вынесет…

Когда-то эти стихи написал друг Мишки, сумасбродный поэт Леха Грибов. Почему-то Таня запомнила всего эти четыре строчки, хотя стихотворение было длинное. Но и то сказать, она слышала его всего один раз пять с лишним лет назад.

С чего вдруг Таня стала не только уноситься мыслями в прошлое, но и вспоминать такие детали из него, как стихи?

Не вела она никакого счета. А прошлое потихоньку отдалялось от нее, как хороший сон, который никогда больше не приснится.

Таня встрепенулась. Лучше уж думать о своей нынешней жизни.

Например, об отношениях между ней и ее вторым мужем. В последнее время она будто ждала от него чего-то, все чаще смотрела в Ленькины глаза… Дались ей эти глаза! Что она хотела выискать в них? Почему теперь заговорила о непереносимости для женщины мужского равнодушия? И все вспоминала тот случай, который потряс ее до глубины души.

Итак, смотрела она на днях мужу в глаза, внимательно. Как в зеркало. А оно ничего не отражало. То есть во время их разговора, как она думала, важного для обоих, он просто сидел и думал не о том, что ему говорила Таня, а о чем-то своем.