— «Хонда»?

— «Хонда», — кивнул он.

Мишка с некоторых пор полюбил японские машины. Изящные, легкие, послушные в управлении.

— Хочешь порулить?

— Хочу, — обрадовалась Таня.

Благодаря бывшему мужу она тоже любила машины и сейчас удивлялась: почему об этой любви она не вспоминала, живя с Леонидом? Эта ее любовь проявлялась только в присутствии Мишки, словно она заражалась его азартом, увлеченностью.

А может, когда-то она просто жила интересами бывшего мужа? Нет, правильнее было бы сказать, ей хотелось жить так же азартно, увлеченно, без глупых запретов для замужней женщины.

В первом браке жила как хотела, во втором — запретами мужа. Неужели она такая бесхребетная? Как пластилиновая ворона!

— Командуй, куда рулить, я же не знаю, что за ресторан ты предлагаешь.

— Пока ты едешь правильно. Дуй прямо, я скажу, где поворачивать.

По губам Мишки скользнула улыбка. Как будто он понимал ее волнение — честное слово, как на первом свидании! — но сказал вслух совсем не это:

— Молодец, хорошо водишь. Навыков не потеряла.

— Чья школа! — не удержавшись, добавила она.

Огромные рестораны на сотни посетителей с высоченными потолками и огромными окнами ушли в прошлое. Теперь в городе в основном функционировали рестораны небольшие, с подвесными потолками, столиками на двоих — их не надо было искать нарочно, как прежде. Просто выбрали и сели.

— Тебе здесь нравится?

— Нравится, — искренне сказала она, — тем более что в ресторане я не была сто лет.

— Я бы вам столько не дал, — усмехнулся Мишка. — Ты есть хочешь?

— Хочу, — призналась Таня, — который день я обедаю на бегу, порой забываю поесть…

— Немудрено, — понимающе кивнул он, — после таких-то событий. — Тогда я закажу то, что сочту нужным? — спросил Мишка.

— Я тебе доверяю, — согласилась Таня.

Что это за улыбка постоянно змеится на его губах — по-другому и не скажешь! Догадывается, зачем она напросилась на встречу?

И тут в голову Тане пришла счастливая мысль: Шурка! Именно о ней она и будет говорить, о чем же еще?

— О чем будем говорить? — спросил он.

— Об Александре.

— Хочешь сказать, что не заметила, как она выросла?

— Но как ты… Но я же… Да!

— Исчерпывающий ответ! — расхохотался Мишка.

— Конечно, я не об этом. Но ты же знаешь, она поступала в университет на экономический факультет, а совсем недавно я узнаю, что она перешла на юридический…

— Я знаю. Саша со мной советовалась.

— Могу представить, что ты ей посоветовал.

— Если она этого хочет, я не видел причин препятствовать.

— А я, выходит, человек посторонний и о таком важном событии в жизни дочери узнаю едва ли не случайно, между прочим.

Он посмотрел Тане в глаза:

— А что ты вообще знаешь о своей дочери?

— Ты хочешь меня оскорбить?

— Спаси и сохрани! Я всего лишь подумал, может, ты знаешь того парня — или мужчину постарше, — в кого наша дочь влюблена?

— Александра тебе и об этом говорила?

— Ничего она мне не говорила, но это же так очевидно.

— То есть ты заметил у девчонки состояние влюбленности.

— Пусть будет так — состояние, но на твоем месте я бы узнал, кто он, а то выяснится, что это еще один…

Он осекся и виновато взглянул на нее: догадалась, кого он имел в виду?

— Пойдем потанцуем. — Он протянул Тане руку. Она было заколебалась: день, никто в ресторане не танцует, хотя и включили магнитофон, — но тут же на себя разозлилась: вечно она оглядывается, что скажут, что подумают, была моложе — ни на кого не обращала внимания. Когда была влюблена в Мишку.

— Значит, говоришь, собиралась со мной о Саше поговорить? И для этого встречу назначала. И выскочила из дома, чуть мне под ноги не свалилась…

— Ты к чему это клонишь?

— Просто я подумал, что ты по мне соскучилась.

— Вот еще! — фыркнула она.

— А я соскучился.

— Давай лучше посидим. Что-то у меня голова кружится, — проговорила Таня; ей было все труднее сдерживать себя.

Хотелось обнять его, прижаться на виду у всех и целоваться до самозабвения, как когда-то давно.

— У меня есть предложение, — сказал Михаил, когда они вернулись за столик. — Завтра я улетаю, надо собрать вещи, приготовиться. Давай поедем ко мне и там спокойно поговорим обо всем.