Но почти тотчас он понял абсурдность своей затеи. К этому моменту «опель» имел не меньше десяти минут форы, а может, и все пятнадцать. За такое время по пустынному шоссе можно проехать полгорода. На такой-то мощной машине!

А вообще чего он так разнервничался? У него дома, на рабочем столе, на какой-то бумажке записан телефон Маргариты… Стоп, неужели он не переписал его в записную книжку? Конечно, не переписал. Ему и телефон-то ее нужен был на один раз: тут же перезвонить и уличить, если звонит ему от нечего делать…

Теперь остается надеяться, что племянник Виталик, которого почти на месяц оставила на попечение матери Юля, не зайдет к нему в комнату и не сделает из бумажки голубя или самолетик, чтобы пустить его с балкона. Но в этом случае остается еще один вариант: Рита сама позвонит ему на сотовый телефон. А если постесняется? Неужели она станет придавать какое-то значение мелочам после того, что между ними было?!

Он приехал домой, когда на часах натикало всего половина седьмого. Решил не будить мать, но только зазвенел ключами, как дверь распахнулась, и она повисла у него на шее.

— Сыночек, живой! А я не сплю вторую ночь, не знаю, что и думать.

— Мама, ну что ты с собой делаешь! — Максим старался скрыть раздражение на самого себя, а получалось, что отыгрывается на близком человеке. — Разве ты не заметила, что сотовый телефон я оставил дома?

— Заметила.

— А то, что на квартире у меня телефон не установлен, знаешь?

— Знаю.

— Тогда ты должна была догадаться, что дом оцеплен и мне просто неоткуда позвонить.

— Должна была, но думала, а вдруг…

— А что передавали, есть жертвы среди жильцов?

— Сынок, ты же знаешь наши средства массовой информации. Какую-нибудь ерунду смакуют во всех подробностях, а важные новости сообщают как бы между прочим и, мягко говоря, не слишком утруждаясь деталями…

— Теперь ты убедилась, что я жив?

— Не сердись, Максимушка, я и сама не пойму, что это на меня нашло. Я разогрею тебе завтрак?

— Не надо, я сам, иди отдыхай.

— Позволь, я рядом с тобой посижу. Все равно сейчас я не смогу заснуть.

— Ну вот, то не могла спать, переживала, а теперь не хочешь спать, потому что я вернулся целым и невредимым… Мне кто-нибудь звонил?

— По сотовому — без конца, но потом приехал твой дружок Димка и сказал, что ты попросил его поменять номер в твоем телефоне. Он вытащил из него какую-то штучку… Не надо было ему это разрешать, да, сынок? Ты его ни о чем таком не просил?

Бедная мама даже испугалась, глядя, как от страха исказилось его лицо.

— Просил, — растерянно подтвердил Максим.

— Димка сказал, что теперь звонить не будут. Ой, сынок, как я не люблю разрешать что-то Димке, когда тебя дома нет. Он такой хитрющий! Соврет, недорого возьмет.

— Ты все сделала правильно, — через силу улыбнулся он. — Теперь я требую, чтобы ты шла спать и не просыпалась до полудня.

— Не получится, — улыбнулась она, — ты забыл, у нас живет Виталик. Твой племянник, которому ты до сих пор не уделил и минуты своего внимания.

— Ничего, еще успею уделить. А ты сколько получится, столько и поспи.

Максим сел на кухне пить кофе, размышляя при этом, что Маргарита права: судьба ничего не дает полной мерой. Вернее, одной рукой дает, а другой — отнимает. Теперь Маргарита уж точно ему не позвонит. Остается листок с ее номером телефона. Кстати, на чем Максим его записал? Он тут же ей позвонил и в тот момент вовсе не считал, что этот номер когда-нибудь ему еще понадобится. Потому бумажку просто бросил на стол…

Он даже не смог допить кофе, так хотелось ему зайти в свою комнату и найти эту бумажку, которая наверняка лежит на самом видном месте.

Однако невезение продолжалось. Он перерыл весь стол. Все бумаги перебрал по одной, перетряхнул блокноты и записные книжки. Никакого листка не было.

Он хотел сей же момент бежать к матери и спрашивать, не заходил ли племянник в его комнату, не брал ли чего со стола. Но потом сам со стыдом вспомнил, что отправил ее отдыхать, и в бессилии стукнул кулаком по столу.

Ничего не оставалось, как собраться и поехать на работу. Тем более часы показывали четверть восьмого.

У Максима на его производстве было два кабинета. Один рядом с цехом, где изготавливалась мебель, совсем крошечный, с письменным столом и двумя стульями. И другой, при салоне, обставленный, кстати, лучшими образцами мебели собственного производства.