– Спирс, что вы думаете об этой чепухе насчет Черной Бороды? – спросил граф Чейз камердинера, благосклонно взиравшего на спящего Чарльза.

Джордж Рейвн не нашел этому никакого разумного объяснения (что было неудивительно при полном отсутствии воображения у эскулапа), только твердил о том, как через много лет у Джесси все прояснилось в голове.

– Настоящее имя пирата Черная Борода – Эдвард Тич. Очевидно, он и есть первопричина всего случившегося, – пояснил Спирс, откашлявшись. – Не знаю, понимаете ли вы, что я имею в виду.

– Ничуть, но это никогда не останавливало вас прежде. Продолжайте, Спирс.

– Да, милорд. Я обстоятельно поговорил с доктором Рейвном. Похоже, Джесси преследуют видения. Она, кажется, помнит жуткие подробности прошлого, которые молодой девушке лучше не ведать. Джесси не рассказывала о них никому, кроме Джеймса. Очевидно, много лет назад она сильно заболела в результате ужасного случая и, очнувшись, ничего больше не помнила. Мистер Баджер со мной согласен: чтобы выжить, ребенку просто необходимо забыть. Мэгги возражает. Она уверена, что лихорадка, перенесенная в детстве, подобно удару по голове, погрузила Джесси в небытие. А новый удар возродил воспоминания.

– А каково мнение Самсона? – осведомилась Дачесс, отодвигая в сторону крохотную, изумительно сшитую распашонку, которую, как предрек муж, Чарльз испортит в первые же полчаса, обслюнявив или срыгнув на воротничок.

– Мистер Самсон заявил, что все это чепуха. Джесси должна рассказать, почему тот чертов пират так важен для нее и как связан с давним несчастным случаем. Как вам известно, милорд, мистер Самсон не любит ходить вокруг да около и сразу пытается добраться до сути дела.

Дачесс даже бровью не повела, когда Эсме прыгнула ей на колени, свернулась клубком прямо на шитье и начала умываться. Графиня невозмутимо погладила кошку, которая так громко замурлыкала, что Чарльз немедленно проснулся, посмотрел на отца, потом на Спирса и издал оглушительный вопль.

– По-моему, молодой хозяин проголодался, – заметил Спирс, – и готов приступить к обеду.

– Маленький обжора, – проворчал Маркус. – Дачесс, я подержу проклятую Эсме, если ты позаботишься о Чарльзе.

– Делать нечего, – заметила Дачесс, поднимаясь. – Скоро приедут Джеймс и Джесси, и тогда мы все узнаем. Дорогой, боюсь, Эсме не станет лежать спокойно, пока ты ее гладишь.

Маркус в ужасе опустил глаза. Кошка шаловливо выпускала когти, пытаясь оставить отметину у него на бедре.

– Кошка и жена, – вздохнул он, почесывая шейку Эсме. – Частенько я не могу различить, кто поставил мне очередную метку.

– А ты, дорогой мой, – спокойно парировала Дачесс, наклоняясь, чтобы поднять вопящего сына, – зачастую не понимаешь, когда переходишь границы.

Маркус разразился громким хохотом, потревожив Эсме, которая немедленно вскочила, глубоко запустила когти в хозяина и негодующе удалилась.

– Погоди, Дачесс, придет и мой черед. Все, чего я добиваюсь, – чтобы ты хоть раз вышла из своего гнусного равновесия и на несколько минут лишилась этого мерзкого благодушно-невозмутимого выражения. Был бы счастлив видеть это хотя бы раз в неделю.

– Дачесс, милорд, – объявил Спирс, величественно выпрямляясь и оглядывая хозяина, ухмылявшегося, словно обжора перед подносом со сладостями, – собирается вскармливать грудью вашего сына. Следовательно...

– «Вскармливать», Спирс? Вы это из Библии взяли?!

– Сомневаюсь, Маркус, – бросила Дачесс, прижимая к себе Чарльза, – что ты распознаешь цитату из Библии, даже если тебе подсунут ее прямо под нос!

– Спирс, – едва выговорил Маркус, – вы выглядите ужасно смешным и взъерошенным, как только впадаете в ярость. Когда же вы поймете, что Дачесс не нуждается в вашей защите? Уходите. Оставьте меня в покое, наедине с этой негодяйкой кошкой.

Дачесс, смеясь, выплыла из комнаты. Спирс, преисполненный оскорбленного достоинства, последовал за хозяйкой.

Баджер подал Джесси блюдо из тонкого севрского фарфора. У Джесси потекли слюнки.

– О, ваши булочки со взбитыми сливками! Какое чудо! Если бы голова у меня все еще болела, то немедленно прошла бы при виде такого зрелища!

– Булочки известны своими целебными свойствами, – заметил Баджер, пристально вглядываясь в Джесси, и лишь спустя несколько секунд начал обносить остальных.

Дачесс разливала чай. Джеймс смотрел на Мэгги. В платье из мягкого шелка персикового цвета, достаточно скромного по ее понятиям покроя, она выглядела столь же соблазнительно, как взбитые сливки Баджера. Самсон стоял за стулом жены, легонько положив ей ладонь на плечо. Мэгги время от времени гладила его руку.

– Простите, Баджер, – внезапно заявила Джесси, глядя на мужа. – По правде говоря, Джеймс – куда более эффективное средство, чем булочки.

Джеймс поперхнулся. Самсон похлопал его по спине.