– Должно быть, до сего дня вы вели исключительно мирное и весьма безгрешное существование, – заметил Томас, бинокль которого был наведен на парадную дверь коттеджа.

– Именно что мирное. – Леонора настроила бинокль. – А тот черный автомобиль принадлежит Алексу?

– Да. У парня-пунктик насчет черного цвета.

– А та малолитражка?

– Возможно, принадлежит одному из его клиентов.

– Вы узнали машину?

– Нет. Тем интереснее будет взглянуть на владельца.

– Хотелось бы знать, нас могут за это арестовать?

– За слежку? Вряд ли.

– Если нас все же сцапают, помните, это была ваша идея.

– По-моему, вы с готовностью согласились ко мне присоединиться.

– Но ведь вы сами признали, что его попытка завязать со мной знакомство выглядела весьма подозрительно. И уж конечно, я не могла позволить вам прийти сюда в одиночку. – Леонора помедлила, потом добавила: – И все же не могу понять, что нам даст наблюдение за домом? Какой смысл смотреть, кто входит и выходит?

– Что, стало скучновато?

– Немножко, – призналась девушка. – И еще я замерзла. Туман сгущается, и становится сыро.

– Я предупреждал вас, что подобные вещи требуют терпения.

– То есть я должна следовать вашему примеру. Вы, похоже, образчик терпеливости.

– Не считаю нужным суетиться по пустякам. Серьезные события, требующие решительных и быстрых действий, случаются не так уж часто.

Некоторое время они молчали. Потом Леонора сказала:

– Скоро стемнеет и вообще ничего не будет видно. К тому же туман сгущается, и вести машину будет опасно. Как долго вы собираетесь здесь сидеть?

– Сколько понадобится.

– Господи, не будете же вы следить за домом всю ночь!

– Вы сами напросились составить мне компанию, – заметил он спокойно. – Но вольны уйти в любую минуту.

– Я ною, и мне стыдно, но поделать с собой ничего не могу.

– Понимаю, так что продолжайте. – Томас не отрывал глаз от окуляров бинокля. – Интересно, почему у него опущены жалюзи?

– Да? – Леонора поднесла бинокль к глазам и взглянула на дом. – И правда. Но ваш брат, между прочим, тоже постоянно держит окна закрытыми.

– У Дэки депрессия, и он массу времени проводит за компьютером. Роудс не похож на человека в расстроенных чувствах. И раз у него клиент, то он не работает за компьютером. Что оставляет нам простор для других предположений. И самое вероятное…

– Какое же?

– Я не удивлюсь, если он из тех эскулапов, что спят со своими пациентками.

– Вы о нем невысокого мнения, да?

– Никогда не доверяй парню, который носит желтые контактные линзы. Звучит почти как девиз, вы не находите?

– Вполне, – согласилась Леонора. – Ничем не хуже любого другого. – И втот же миг девушка воскликнула: – Смотрите, вот она!

– Кто?

– Клиентка Алекса! Она только что вышла и направляется к машине.

– Женщина? – пробормотал Томас, поднимая к глазам бинокль. Клочья тумана уже цеплялись за ветки деревьев, но он все же смог разглядеть женщину с напряженной осанкой и гладко зачесанными волосами. И узнал ее. – Это Элисса Керн. Думаете, он с ней трахается?

– Как профессионал и образованный человек отказываюсь выносить вердикт при столь скудных доказательствах… Но вообще-то плотно зашторенные окна наводят на вполне определенные мысли.

– Вот дьявол! Бедняга Стовал.

– Стовал? Шеф полиции? Почему это вам вдруг вздумалось жалеть его?

– У меня создалось впечатление, что он неравнодушен к этой женщине. Насколько полено, одетое в полицейскую форму, вообще может быть неравнодушно.

– А-а, теперь понятно. – Леонора мгновенно прониклась сочувствием к полицейскому. – Действительно, бедняга.

– К счастью, нам до этого дела нет. Своих проблем хватает.

Томас смотрел, как машина Элиссы растворяется в тумане. Потом перевел бинокль обратно на коттедж Алекса. Роудс стоял на крыльце, пока машина Элиссы Керн не скрылась из виду. Затем он вернулся в дом. Томас уже собирался предложить свернуть наблюдение и подумать об ужине, когда дверь коттеджа вновь распахнулась.

Роудс вышел на порог, одетый в спортивный костюм и ветровку, и запер дверь. Используя перила крыльца как опору, он выполнил несколько упражнений на растяжку мышц, потом спустился с крыльца и легко побежал по дорожке.

– Неудивительно, что он в такой прекрасной форме, – пробормотала Леонора.

– Бег чрезвычайно вреден для коленей. Слишком большая нагрузка.

– Непохоже, чтобы его колени причиняли ему беспокойство.

– Это очень коварная вещь. Невозможно угадать, в какой момент они откажут. – Неожиданно став серьезным, Уокер убрал бинокль в карман и сказал Леоноре: – Оставайтесь здесь. Я скоро вернусь.