– Поверить не могу, что мы это сделали, – сказала она.

– Ну, для меня это тоже был первый взлом, – отозвался Томас. – Когда мне хочется острых ощущений, я обычно хожу в магазин и разглядываю инструменты. Отвертки всякие…

– Нас могли арестовать.

– Вряд ли.

– Если бы Алекс застукал нас в доме, он имел бы полное право сдать нас полиции.

– Это верно. Но ему пришлось бы объясняться по поводу украденного в Зеркальном доме зеркала. Что-то подсказывает мне, что он не жаждет дать Эду Стовалу возможность заглянуть в его шкаф и взять пару образцов на пробу.

– Но вы же не думаете, что Алекс продает наркотики?

– Кто знает, что за зелье варит этот парень? Но даже если это что-то безобидное – сахарный песок, например, он наверняка не захочет вмешательства полиции. Ведь тогда все узнают, что он мошенник.

– Все равно. – Леонора никак не могла поверить в то, что рискнула на подобное безрассудство. – Это самый глупый поступок в моей жизни.

– Если брать десять баллов за высшую оценку, то мы заработали двойку.

– Двойку… Вы хотите сказать, что совершили когда-то еще большую глупость?

– Да. Я женился. Это и был самый безумный, вернее, бездумный поступок. Впрочем, я был тогда существенно моложе. Безумства юности, так сказать. Теперь это оправдание уже не сработает. Я стал взрослым.

– Что ж, вынуждена признаться, что не так давно я тоже совершила глупость, худшую, чем проникновение в чужой дом. Я обручилась с профессором Кайлом Деллингом.

– И что же случилось с вашей помолвкой?

– Однажды днем я пришла домой и обнаружила его в постели с Мередит.

– Вот это да! – Томас поморщился.

– Мередит все подстроила специально. Позвонила мне на работу и сказала, что случилось что-то ужасное и я должна немедленно бежать к себе. Когда я примчалась домой, они как раз кувыркались в постели.

– Но зачем? Зачем ей понадобилось довести все до вашего сведения, да еще столь жестоко?

– Самое забавное – Мередит была абсолютна уверена, что оказывает мне услугу. Она хотела убедить меня, что Кайл слаб и недостоин моего доверия. – Леонора обхватила себя за плечи. – Но я не уверена, что это был такой уж честный тест.

– В каком смысле?

– Я ни разу не встречала мужчину, который мог бы сопротивляться чарам Мередит.

Леонора наконец открыла дверь. Когда она повернулась к Томасу, тот заметил, что, несмотря на улыбку, девушка очень бледна.

– То ли я простудилась, то ли начинаю нервничать постфактум, но мне срочно нужна медицинская доза алкоголя, – сказала она. – Согреться и успокоиться. Вы будете?

– Само собой!

Как хорошо! Леонора почувствовала огромное облегчение. Было бы ужасно остаться одной теперь, когда ее нервы не на шутку расшалились. Все-таки здорово иметь такого партнера.

– Туман опять опустился, – продолжала она, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Вы могли бы остаться на обед. – «Будем надеяться, что приглашение не выглядит слишком откровенным». – Ни к чему рисковать головой на такой ужасной дороге.

– Спасибо, я с радостью пережду, пока туман немного поднимется.

Леонора ждала, пока он обойдет машину и поднимется на крыльцо. Потом выбрала из связки нужный ключ и вставила его в замок, радуясь, что фонарь над крыльцом исправен. Иначе ей пришлось бы порядком повозиться – вокруг стало совсем темно.

– Наконец-то! – воскликнула девушка, входя в дом и зажигая свет.

Она быстро взглянула на себя в зеркало и чуть не застонала. Красавица, нечего сказать: волосы растрепались, и от узла на затылке остались лишь воспоминания, щеки словно осунулись за один вечер, а в глазах читалось явное напряжение, почти страх. Темный свитер грубой вязки не оживлял тоскливую картину.

Томас сбросил куртку и подошел к Леоноре. Он встал сзади, и глаза их встретились в зеркале. Он выглядит потрясающе, подумала девушка. Спокойный, надежный. Ей вдруг захотелось повернуться и прижаться к его широкой груди. Спрятать лицо, и чтобы он держал ее крепко-крепко.

Уокер осторожно положил большие, тяжелые ладони ей на плечи:

– Не переживайте. Это просто реакция на недавнее волнение. Все пройдет.

– Я знаю.

Возможно, он рассчитывал, что его прикосновение будет иметь успокаивающий эффект, но Леонора почувствовала, как внутри возникает возбуждение. Словно в крови вдруг забурлили пузырьки шампанского. Нет, теперь ей недостаточно было бы просто уткнуться ему в плечо в поисках безопасности и спокойствия. О нет, теперь она желала большего. Ее взгляд остановился на его губах. Интересно, каково это – целовать Томаса Уокера? А если он поцелует ее в губы и не только? Накроет ладонями ее груди… А потом проведет руками ниже, по талии и бедрам.