На стоянке перед зданием муниципалитета, где располагались офис мэра, залы заседаний городского совета и полицейский участок, сразу три парковочных места занимал длинный черный блестящий лимузин.

Люк припарковался возле этой громадины и несколько секунд сидел молча, обозревая из окна автомобиля открывшийся перед ним вид.

– Чего-то здесь не хватает, – проговорил он.

Айрин возмущенно хмыкнула.

– Вроде местных СМИ?

– Похоже, новость о смерти Памелы не успела распространиться за пределами города.

– За исключением сообщения в утреннем выпуске «Гластон-Коув бикон», – заметила Айрин с мрачной гордостью.

– Да, за одним этим исключением, – кивнул Люк. – Но поскольку вряд ли «Бикон» читают где-то еще, кроме Гластон-Коув, думаю, не ошибусь, если скажу, что данное событие пока еще не превратилось в горячую новость.

Айрин отстегнула ремень безопасности.

– «Дансли геральд» вылетела в трубу много лет назад. До «Кирбивилл джорнал» новость вряд ли дошла. А насчет того, что «Бикон» выходит ограниченным тиражом, вы совершенно правы. – Айрин холодно улыбнулась. – Из всего этого следует, что я пока остаюсь автором эксклюзивной информации.

У Люка внутри все похолодело: впереди маячили неприятности.

– А знаете, – проговорил он, тщательно подбирая слова, – возможно, нам с вами есть смысл заранее обсудить, как выстраивать беседу с мистером Макферсоном. Выработать стратегию никогда не помешает.

Но разговаривал он, как выяснилось, сам с собой: Айрин уже выпрыгнула из машины, захлопнув за собой дверцу, и теперь направлялась к входу в здание муниципалитета. Люк видел, как она залезла рукой в висевшую у нее на плече безразмерную сумку и вытащила оттуда какую-то небольшую вещицу, которую сунула в карман пальто. Диктофон, сообразил Люк.

– А я-то, дурак, думал, что приехал в Дансли наслаждаться тишиной и покоем, – сказал он, обращаясь к пустующему пассажирскому сиденью.

Люк вышел из джипа, сунул в карман ключи и последовал за Айрин. Он догнал ее уже в дверях, когда она решительным шагом входила в здание.

Неподалеку от входа стоял высокий импозантный мужчина, профиль которого Люк сразу узнал. Мужчина о чем-то негромко беседовал с Сэмом Макферсоном.

Райленд Уэбб обладал той особенностью, которая представлялась обязательной для государственного чиновника, – он был седой. Люку тотчас пришло в голову, что лицо Уэбба тоже вполне соответствует занимаемой им должности: западная чопорность в сочетании с точно отмеренной дозой старомодного аристократизма делали его лицо фотогеничным.

Рядом с Уэббом стояла, сжимая его руку с безмолвным выражением безмерной любви и поддержки, привлекательная, ухоженная женщина лет тридцати с небольшим. Невеста, догадался Люк.

В противоположном конце вестибюля какой-то, по-видимому, чем-то раздраженный человек что-то тихо, но весьма настойчиво втолковывал кому-то по телефону. Возле его ноги стоял, судя по внешнему виду, очень дорогой кожаный портфель.

– Ни для кого в городе не секрет, что Памела была женщиной с большими проблемами, – говорил Уэбб Сэму. Сенатор горестно покачал головой, выражая своим видом боль от утраты дочери, которая, как он всегда опасался, несмотря на все предпринимаемые им отчаянные усилия, плохо кончит. – Вы сами не хуже меня знаете, что начиная с подросткового возраста она все время вела борьбу со своими пороками.

– Однако последние несколько лет она была в порядке, – бесстрастно заметил Сэм.

– Она снова начала лечиться у психиатра, – ответил Райенд. – Но ее недуг в конце концов, как видно, победил.

– На передозировку наркотиками, которые можно купить на улице, это не похоже. – Сэм нахмурился. – Пузырек, найденный нами на столе, из-под безвредного лекарства, выписанного врачом. Я звонил доктору, который ей его назначил.

Райленд кивнул:

– Должно быть, это доктор Уоррен. Он уже давно наблюдал Памелу. Он, конечно, не виноват. Он, я уверен, и не подозревал, что Памела задумала самоубийство.

Усталый, издерганный человек с портфелем, закончив телефонный разговор, поспешил к Райленду.

– Простите, что отвлекаю вас, сэр, но я только что разговаривал с представителями похоронного бюро. Они несколько минут назад забрали тело вашей дочери из больничного морга и сейчас возвращаются в Сан-Франциско. Нам тоже пора. Газетчики вот-вот обо всем пронюхают. Нам необходимо подготовить официальное заявление для прессы.

– Да-да, Хойт, разумеется, – отозвался Райленд. – Что ж, поговорим позже, Сэм.

– Конечно, – кивнул тот.

Айрин преградила Райленду путь.

– Сенатор Уэбб, я Айрин Стенсон. Вы меня помните? Когда-то давно, еще здесь, в Дансли, мы дружили с Памелой.

На лице Райленда отразился испуг. Но уже в следующий момент он совладал с собой, и его испуганное выражение сменилось доброжелательно-учтивым.

– Айрин, дорогая моя, конечно, я вас помню. Хоть это было так давно и вы сильно переменились. Вас не узнать. – Лицо сенатора омрачилось. – Сэм сказал, это вы вчера ночью нашли Памелу.